Следствие по этому делу затянулось. Люди, покончившие самоубийством, не имели при себе никаких документов. Хозяйка дома не знала о своих жильцах ничего, кроме того, что они были всегда очень предупредительными и за квартиру платили в срок.
Капитан Модель, не сумевший сам справиться с этим делом, попросил прислать ему в помощь капитана Шустера из Кранца.
Три дня спустя Шустер прибыл в Берлин.
Оба офицера пришли к выводу, что радиостанция на Моуленбеек была лишь одной из передаточных станций, принадлежащих советской разведывательной сети. То, что удалось подавить отдельные передаточные станции, отнюдь не решало дела.
— Тем более,— говорил Модель,— что в наши руки не попал никакой материал, который помог бы напасть на след других станций.
Капитан Шустер придерживался того же мнения.
— Ведь нашей целью является не ликвидация отдельных станций, а уничтожение всей советской разведывательной сети,— заметил он, просматривая отчет операции против РТХ.— А секция расшифровок вермахта ничего не раскусила?
Капитан Модель отрицательно покачал головой.
— До сих пор нам не удалось расшифровать ни единого текста. Шеф секции Хансельсбергер утверждает, что русские пользуются каким-то особым ключом. Если бы только удалось найти хоть какой-нибудь намек на то, что это за ключ.
— О, тогда они были бы в наших руках,— мечтательно проговорил Шустер.
— А что сталось с теми текстами?
— Хансельсбергер велел их сжечь.
— Болван! Кто знает, не уничтожил ли он наш единственный шанс? Я полагаю, что если бы хорошенько поработать, в конце концов удалось бы решить эту задачу.
Модель заметил, что копии советских шифровок должны находиться в подслушивающих пунктах в Кранце, Ганновере, Тревизе, Лангенаргене и Берлине.
Модель решил объехать все эти станции и собрать материал. На подслушивательном пункте в Лангенаргене капитан нашел лишь сто двадцать копий радиошифровок русских. Остальные материалы были переданы как учебное пособие разведывательной школе в Штутгарте. Больше всего телеграмм оказалось в Кранце, где они были запакованы в мешок и свалены в подвал. После этого объезда Модель привез с собой в Берлин около трехсот шифровок. Пока Модель искал шифровки РТХ и других советских станций, капитан Шустер тоже не сидел сложа руки. Он связался с подслушивающим пунктом группы армий «Запад» и попросил направить к нему на помощь одного из крупнейших специалистов в области криптографии, профессора высшей математики лейтенанта Ваута. Мобилизовали также нескольких студентов математического факультета Берлинского университета, создав из них специальную группу исследования шифров при функ-абвере.
В феврале 1942 года доктор Ваут приступил к работе над разрешением загадки РТХ.
Полковник Егоров внимательно просматривал последние донесения «Кента» и «Жильбера».
Они информировали, что абвер после ликвидации главной станции Брюсселя приступил к поискам других радиоточек. «Жильбер» сообщал, что его агент, следивший за немецкими телефонными линиями, узнал о работах гитлеровцев над расшифровкой советских радиотелеграмм, а также о том, что в руки абвера попал один из наших советских связистов, которого товарищи не сумели вовремя известить о грозящей опасности.
У него нашли несколько шифрованных текстов, а также донесение, написанное симпатическими чернилами. «Жильбер» боялся, что исследовательской группе абвера удастся прочесть его донесение. Правда, оно не содержало никаких точных сведений, но могло послужить отправной точкой для расшифровки.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.