Александр Гомельский

Сергей Микулик| опубликовано в номере №1482, февраль 1989
  • В закладки
  • Вставить в блог

«Кто повторит мой путь?»

Накануне баскетбольного чемпионата Европы 1985 года от работы со сборной СССР был отстранен ее главный тренер Александр Гомельский. Официального сообщения о его отставке нигде, правда, опубликовано не было, просто команду на «Европу» повез второй тренер, Владимир Обухов. Не было дано и сколько-нибудь вразумительного объяснения этой сенсации года в баскетбольном, да и вообще в спортивном мире. Поговаривали, что у Гомельского не ладятся-де с какого-то момента выездные дела, а разве может быть у сборной «домашний тренер»? Так или иначе, но Гомельского сняли.

Сняли, уже трудно сосчитать в который раз, ведь он тренировал команду с 1958 года. С перерывами... Для спрессованной в мгновения спортивной жизни три десятилетия — целая вечность. Сравним — легендарный тандем Чернышев — Тарасов тогда только сформировался. А уж сколько лет прошло с тех пор, как мы торжественно проводили на пенсию патриархов «канадского» хоккея... А Гомельский работал себе и работал.

Сборная под его руководством навыигрывала за это время уйму турниров — одних только «золотых» чемпионатов континента набирается шесть. Седьмая вершина могла быть в 1985-м... Но Гомельского со сборной разлучили. Ему шел тогда 58-й год, и мало кто верил в его возвращение в команду.

Его трудно воспринимать однозначно — слишком много «Я» в этом человеке. «Я, Гомельский, — великий тренер. Кто сомневается, пусть попробует повторить мой путь. Только едва ли кто на такое способен». Действительно, он ведь завоевал все баскетбольное «золото» мира. Все, кроме самого заветного и далекого, манящего и труднодоступного — олимпийского.

Наиболее близок к этой вершине он был в 80-м, когда казалось, что уж в Москве-то, да еще без американцев, победу мы никому не отдадим. Но — такова уж тренерская доля — обернулось золото тусклой бронзой. В 1984-м, в Лос-Анджелесе, как известно, мы в Играх не участвовали, а нюансы проигранных несколько десятилетий назад матчей вспоминать давайте не будем. Оставался последний шанс — Сеул.

Оставался до 85-го. Точнее даже, до января 86-го. После победы на европейском первенстве с подготовленной Гомельским командой, Обухов еще с полгода находился в странно подвешенном состоянии, работая неутвержденным главным тренером сборной, — у нас и такое возможно. Руководство не обольщалось по поводу достигнутого Владимиром Михайловичем успеха, зная истинное положение вещей, но и своей позиции по отношению к экс-тренеру нигде не объясняло. В начале января перед матчем ЦСКА — «Жальгирис» на туре первенства страны в Ленинграде наставник армейцев полковник Гомельский узнал из газет о своей» окончательной отставке. От подготовки к мировому первенству того же года в Испании он был отстранен как человек, не имеющий больше к сборной страны никакого отношения.

Уровень притязаний Гомельского заниженным никак не назовешь, и потому, наверное, так много у него врагов. Сказал бы мягче — недоброжелателей, но сам Гомельский любит называть вещи своими именами. Логика его проста: поскольку Александр Яковлевич считает себя олицетворением советского баскетбола, то, стало быть, люди, плохо к нему относящиеся, хотят баскетбол развалить. Так что какие уж тут «недобро»: враги, они и есть враги. От них он и получил массу «поздравительных» открыток в том январе, который, по грустной иронии судьбы, еще и месяц его рождения.

«Адресанты», правда, были не властны отобрать у тренера шанс попытаться на прощание хлопнуть хотя бы клубной дверью — выиграть с ЦСКА весной того же 86-го первенство страны у «Жальгириса». И можете себе представить их радость, когда Гомельский и этот, последний, как им казалось, в своей жизни, спортивный финал проиграл. «Все, что тебя ждет в будущем, — это хорошая пенсия, полковник...»

Я как-то пытался выяснить у людей, разделенных с Гомельским баррикадой, по обе стороны которой написано: «Да здравствует баскетбол!», представляют ли они себе Гомельского, мирно разводящего цветочки на пенсии. Они ответили, что, конечно же, нет, он и там будет кричать о себе, будто он лучший садовник мира, но лучше уж там, чем вблизи площадки.

Успехи во все времена порождали зависть, спортивные успехи, высвеченные юпитерами и имеющие долгий и громкий общественный резонанс-том более. Тренерский вклад в командную победу оценивается разными людьми по-разному. Кто-то умеет разглядеть ювелирную организаторскую работу, большей частью остающуюся за кадром, кто-то считает: «Дайте мне такую команду, и мы тоже будем выигрывать».

За годы монополии Гомельского на сборную у нас выросло не одно поколение способных, честолюбивых и всей душой болеющих за свое нелегкое дело тренеров. И их зависть вполне объяснима: кому же не хочется попробовать себя в большом деле? А у Гомельского даже помощники практически не менялись. Была, правда, еще и откровенная зависть разных трущихся вокруг да около спорта функционеров, которым Гомельский, не привыкший обделять себя славой, не давал вдоволь вкусить от победного пирога. И они были не прочь видеть на капитанском мостике сборной человека посговорчивее.

С Александром Яковлевичем ладить действительно непросто. Любой игрок, попадающий в его «обойму», должен забыть обо всем, кроме баскетбола. «Методика подготовки у нашего «папы», если разобраться, проста, как апельсин, — сделать как можно большим число сборов и максимально отдалить их от дома», — сказал мне как-то с невеселой улыбкой один из ветеранов сборной. «То есть не все сборы продиктованы необходимостью?» — «На мой взгляд, можно было бы обойтись без половины из них, но «папа» уж очень любит чувствовать себя хозяином».

С «хозяином» на протяжении его беспрецедентного по продолжительности тренерства не смогли ужиться многие самобытные игроки, среди которых были и по-настоящему яркие личности, и состоявшиеся уже таланты. Но Гомельский требовал от них большего, еще большего, чем они давали, требовал беспощадной, на износ, работы и никаких альтернатив своим методам не признавал. Он брал человека только на ту роль, которую для него видел, а от того уже требовалось беспрекословное подчинение тренерской воле. Если нет — до свидания. «Кому заменить третью тренировку в день поездкой в город, решаю здесь только я».

Спорны ли такие методы? Безусловно. Но Гомельский в основном выигрывал, а победителей, как известно, не судят.

Итак, в 86-й год наша баскетбольная сборная вступала с новым тренером и в ореоле заслуженной славы — игру на европейском первенстве-85 называли не иначе как «баскетбольным фестивалем». И заслуженно называли ведь, к примеру, своим извечным соперникам — итальянцам — наша к уже в первом тайме «привезла» 3 ков отрыва. А что творили тогда Валтерс с Сабонисом!

У лидеров я и поинтересовался в ходе подготовки к чемпионату мира мнением о руководстве сборной. Арви-дас Сабонис тогда сказал, что тренеров меняет не он, но с таким составом, какой сейчас подобрался, выиграть равно должны у кого угодно. Е Валтерс был разговорчивее:

— Гомельский нас временами все же здорово «душил». Так мог в день сбора загонять, что и на вторую неделю не отойдешь. Обухову мы так себе на шею сесть не дадим.

— Сами его, стало быть, задушите — в качестве компенсации за тяготы при Гомельском?

— Ну зачем же так сразу... Просто предложим свои условия игры, проследим реакцию...

Владимир Николаевич Обухов довольно быстро дал себя убедить, что с таким составом сборная любого одолеет. Тем более при нем, многолетнем наставнике юниорской команды — каждого ведь с младых ногтей знает, как облупленного. Да как-то не принял в расчет тренер, что перед ним уже не дети. И команда под его руководством вдруг стала какой-то бесхребетной. И на мировом первенстве вместо, казалось бы, гарантированного первого места с превеликим трудом добыла «серебро».

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

«Надо помнить о России…»

Евгений Беренс: присягнувший на верность революции

Ваш выход, рыжий

История Екатерины Можаевой и ее Антошки

«Шутки» акселератов

Закон о повышения возрастного порога уголовной ответственности: гуманизм или безрассудство?