- Этот откуда хошь утекет, - ответил Косой, - нет еще таких решеток.
Виталий настороженно слушал.
- «Амуницию достал классную и бумагу тоже, - продолжал читать рыжий. - Теперь инженер. Командировочный с Севера. Курс держу на столицу. Имею там дело. Такси и рестораны к нашим услугам. Косой, встреча на старом месте. Навеки ваш Поп».
- Во дает! Артист! - опять восхищенно пробасил Кот.
Виталий лихорадочно соображал, только мысли почему-то потеряли ясность. Его бил озноб. «Нервы», - подумал он. Усилием воли он заставил себя обдумать новую обстановку. Надо дать условный знак Косте: сейчас эту компанию брать нельзя. Косого надо проводить до Москвы. Там у него встреча. Из заключения бежал, видно, опасный преступник.
Он поднялся из-за стола. Голова кружилась. Виталий подошел к окну, потянулся к форточке, чтобы ветер обдул разгоряченное лицо, и, словно невзначай, отодвинул горшок с цветами.
На него уже никто не обращал внимания.
«Что-то надо еще сделать, что-то я хотел увидеть», - подумал Виталий, возвращаясь к столу, но вспомнить не мог.
Спали вповалку, кто где. Виталий очутился в углу, на кушетке, и словно провалился в душную темноту.
Клокочущий храп и бормотание наполнили темноту комнаты. За стеной постанывала сквозь сон Анисья.
Наутро Виталий проснулся совсем больной. Голова разламывалась и пылала, запеклись губы.
В комнате никого, кроме Косого, не было. Он сидел в продавленном кресле, держась за голову, и зло матерился сквозь зубы.
Виталий приподнялся и с трудом сказал, поймав на себе взгляд Косого:
- Расхворался я, кажись.
- Отсюда мотай, - сипло приказал Косой. - Тут сгоришь, как свеча.
- Может, в Москву на пару рванем?
- А чего ж. Сегодня вечерним. Здорово ты меня приложил, зараза.
- Не суйся.
- Я те дам «не суйся»! - ощетинился Косой.
Виталий поднялся с кушетки, машинально ощупал карманы. Все было цело. И неуверенно сказал:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из воспоминаний старого «сменовца»