Он лезет в кузов за шайбами.
- И еще, как сгрузишь шайбы, ко мне зайди, Марусе скажешь: Федю видел, все, мол, в порядке, но застрял... в деревне, конечно, ну, сам придумаешь... И елочку отвези, обещал я ей елочку.
Когда оба ящика переставлены к Гурееву, Федя протягивает алюминиевую кружку:
- Отлей кипятку, будь другом. Отвернув у двигателя краник, Гуреев наполняет кружку.
- Не знаю только, - говорит он в раздумье, - стоят ли эти шайбы того... - И оборачивается к Буеракину: - Садитесь, поехали.
Буеракин хмурится, редкие бровки сбежались у него к самой переносице.
- Налей уж и мне кружечку, - говорит он. - И учти, как поедешь: из-за этих шайб завод завален некомплектной продукцией. План горит, и год на исходе.
Гуреев пожимает плечами. Садится за руль.
Федя с Буеракиным стоят молча, пока не гаснут малиновые огоньки и не затихает вдали мотор.
- Часам к десяти доберется, - негромко говорит Федя.
- Накладную бы не потерял...
В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.