Лисовский тяжело поднялся с постели.
- Ты уйдешь отсюда одна. Извини, что не провожаю.
- Этим занимается мой русский, - засмеялась Наташа.
- Он что, опять ждет тебя? - не сумев скрыть испуг, спросил Лисовский.
- О, нет! Не хватало, чтобы он провожал меня на свидание с другим мужчиной.
Наташа вышла на улицу, довольная собой. Кажется, она не сделала ничего такого, за что полковник Семин пробирал бы ее на очередном совещании.
Каждое утро Хауссон ехал на улицу Хенель. Оставив машину на площади Майбах, он пересекал бульвар, по улице Хенель шел до пятиэтажного дома, очень старой постройки, и скрывался за обшарпанной массивной дверью.
По обеим сторонам двери висело множество табличек, по которым можно было узнать, кто живет в этом доме. Зубной врач - протезист, адвокат, учитель музыки, профессор - венеролог И много еще всяких других полезных людей. Не было только таблички, пояснявшей. что в этом доме на втором этаже находится один из филиалов ведомства майора Хауссона.
- Он человек скромный, не хочет афишировать свою фирму, - угрюмо усмехнулся полковник Семин, когда Рычагов показал ему фотографию подъезда.
... Войдя в парадную дверь, майор Хауссон поднялся на первый пролет лестницы, отпер своим ключом дверь и вошел в переднюю, ярко освещенную лампой дневного света. В конце коридора, возле маленького столика, вытянув ноги, сидели два солдата. У одного на шее висел автомат, у другого на поясе - кобура с пистолетом. На майора Хауссона солдаты не обратили никакого внимания, можно было подумать, что они спят.
Хауссон прошел в одну из комнат, где молодой человек, присев на угол стола, диктовал что - то стенографистке. Не прерывая диктовки, он помахал майору рукой и показал на стол, посреди которого лежала папка ярко - желтого цвета. Майор сел на стол, открыл папку и начал читать бумаги. Молодой человек подошел к Хауссону и раздраженно сказал:
- Я был у него уже два раза - все по - прежнему.
- Терпение, Жерард, - не отрываясь от бумаг. сказал Хауссон.
- Как попугай, твердит одно и то же: требует немедленного освобождения.
- Ну что все, пойду поработаю с ним я.... Уже больше часа майор Хауссон пытался сломить Кованькова, но, как и в предыдущие дни, безрезультатно. Майор обладал железным характером. С его лица не сходила доброжелательная улыбка, но внутренне он бесился: ведь у этого мальчишки по всем внешним признакам должен быть неустойчивый, мягкий характер.
- Я призываю вас, Кованьков, посмотреть на все, что произошло с вами, трезвыми глазами офицера. Два наших мира стоят друг против друга... - Майор Хауссон стукнул кулаком о кулак. - И мы и вы не хотели бы оказаться застигнутыми врасплох, и поэтому и у вас и у нас действуют институты, задача которых узнать: а что же втайне думает другая сторона? И даже когда наши дипломаты расточают друг другу улыбки и комплименты, эти институты продолжают свою, по возможности невидимую, деятельность. И то, что сейчас происходит с вами, - абсолютно рядовой эпизод этой вечной беззвучной войны. Месяц назад от нас к вам бежал капитан американской армии Реджер. Он знал не очень много, но все же вам он, наверно, пригодился. Теперь вам придется оказаться полезным нам.
- Я уже сказал: вы от меня ничего не дождетесь. Я требую немедленного освобождения.
Кованьков отлично понимал: Хауссон хочет, чтобы у него притупилось ощущение чрезвычайности происходящего. Не выйдет! Война так война. Стиснув зубы, Кованьков с гневной насмешкой смотрел «а Хауссона, а тот продолжал доброжелательно улыбаться.
- Ну., ну, лейтенант, ни к чему столь сильные эмоции! Здесь, как вы видите, нет советских кинокамер, а для меня и моих коллег ваш героизм попросту смешон. Давайте - ка начинать работать. Мы прекрасно знаем, что ваша осведомленность так же узка, как полоски на ваших погонах. Родину продавать вам не придется, такая сделка вам и не по силам. Мы зададим вам весьма элементарные вопросы. Где печатаются восточные марки? В Берлине? В Лейпциге? Или, может быть, в Москве?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.