Кованьков молчал, смотря мимо Хауссона.
- Хорошо. Еще вопрос. Сколько продовольствия ежедневно поступает в Берлин из Советского Союза? Хотя бы примерно.
- Я отвечать не буду. Зря тратите время, - спокойно произнес Кованьков.
- Ну что ж, прекрасно, - беспечно произнес Хауссон. - Объявляется перерыв до завтра. Подумайте заодно вот о чем: если вы не будете отвечать, мы выдадим восточным властям вашу подругу Ренату Целлер как соучастницу вашего похищения. Хотя, могу вас заверить, она к этому абсолютно непричастна. До свидания, лейтенант, до завтра!
Выходя из комнаты, Хауссон зацепился за протянутые ноги часового, и пришлось солдату принять на себя весь разряд майорской злобы.
Хауссон вернулся в свой кабинет и сел за стол. Бессильное бешенство клокотало в нем. Майор понимал: от этого упрямого парня добром ничего не добьешься. По всему видно, пора свезти его в зону «игрек» и подвергнуть «горячей обработке», по крайней мере все быстро решится: или русский заговорит, или превратится в труп, от которого не может быть никаких неприятностей... Но Хауссон сделать этого не мог.
Вчера вечером он был у генерала. Генерал спросил:
- Как дела с русским?
- Пока молчит, - ответил Хауссон.
- Можно выяснить, на какой срок рассчитано ваше «пока»?
Хауссон промолчал. Генерал начал подергивать плечом - это ничего хорошего не сулило.
- Плохая работа, майор. Вы недопустимо долго готовили операцию, она стоила немало денег, а теперь, когда дело сделано, вы выдумали свое «пока молчит».
- Вы же знаете, генерал, что раньше... - начал было защищаться Хауссон.
- Что раньше? - закричал генерал. - Перебежчик? Да мой адъютант лучше информирован о восточных делах, чем все ваши перебежчики, вместе взятые! Может, и этот будет полгода молчать, а потом сообщит нам сенсационные данные о ценах на хлеб в восточной зоне?
- Но вы же знаете, генерал, что этот офицер из штаба и из отдела, который нас очень интересует. И именно потому, что он попал к нам недобровольно, нужно время, чтобы он пришел в себя и начал давать показания.
- Ерунда! - Генерал дернул плечом и швырнул карандаш на стол. - В свое время я спрашивал вас: почему остановлен выбор именно на этом офицере? Вы сказали, что, во - первых, потому, что он молод, во - вторых что, нарушая инструкцию, завел знакомство с немкой. Вы говорили это? Прекрасно! Значим я еще не страдаю склерозом и память у меня работает. А на поверку схватили русского, для которого удовольствие умереть за красные идеалы. Тогда я поздравляю вас, майор: вы изготовите для русских очередного героя.
- Постараюсь не сделать этого, - угрюмо произнес Хауссон.
- Может, вы, майор, неясно представляете себе здешнюю обстановку? Мы делаем в Западной Германии то, что нужно Америке. А русские все больше развязывают руки немцам и требуют объединения страны. Это требование встречает поддержку всех немцев. Это же ясно, как дважды два - четыре. Нам нужно взрывать русские позиции в Германии. Этот русский только тогда будет стоить затраченных на него усилий, когда он, штабной советский офицер, спокойно и ясно скажет немцам то, что надо нам. А иначе... - Генерал дернул плечом, помолчал и добавил: - В общем, долго ждать я не намерен...
На том разговор с генералом и кончился. Нет, не мог Хауссон отправить Кованькова в последнюю «горячую обработку»: русский должен заговорить здесь!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.