- Беляев говорит, экономия повремени уже есть, да на процессе кипения еще возьмут, так как плавка зашихтована хорошо. Так что потерю пятнадцати минут пережить можно.
Анатолий уже не слушал его. Закуривая, тревожно думал: «Началось! А сколько таких заторов впереди! «Улица» - то ведь длинная...»
Пошел в мартеновский. У первой проходной встретил прокатчиков с листостана.
- Ну, как «зеленая улица»? - спросили они.
Анатолий хотел было сказать о злополучных пятнадцати минутах, но один из листопрокатчиков перебил его:
- А почему Коли не видно? Или от печи не отходит?
Анатолий закусил папиросу и, отводя глаза, глухо ответил:
- В отпуске он.
Прокатчики промолчали, неловко потоптались на месте и разошлись.
Бродников, действительно, был в отпуске. Как раз тогда, когда его помощь была необходима, когда затевалась «зеленая улица», он подошел к Анатолию и объявил, что хочет взять отпуск.
- Да ты что? - изумился Анатолий. - В такое время!
- Надо отдохнуть, - объяснил Николай.
- Так ведь летом лучше. Бродников разговаривал, не поднимая глаз. Анатолий давно заметил, что Николай упорно избегает встречаться с ним взглядом и разговаривать старается больше на людях, в сутолоке. Все это терзало Анатолия. Он искал причины, пробовал устранить холодок в создавшихся отношениях, но ничего не получалось.
- Надо отдохнуть, говорю, - упрямо повторил Николай, и Анатолий ответил:
- Дело твое. Отдыхай.
... Анатолия обдало жаром мартена, оглушило на миг лязгом, грохотом, предупредительными звонками электрокранов. На плечо легла спокойная, дружеская рука. Вальцовщик Леня Скоков, член комитета, улыбаясь, ждал традиционного вопроса: «Ну, как?» Но ответ был так ясно написан на его задорном мальчишеском лице, что Анатолий не стал спрашивать, прошел вместе с Леней к печи и долго следил завистливым взглядом за подручными сталевара Сашей Анисимовым и Леонидом Епишиным.
Грубые спецовочные куртки прилипли к их спинам, на разгоряченных лицах плясали отсветы пламени. Парни брали пробу: словно вынимали из печи крохотное горячее солнце. Сталевар Беляев внимательно смотрел сквозь глазок заслонки на белоогненный кипень бушующего металла, и лицо его было сосредоточенным, мужественным, даже красивым. Он подошел к пульту, и тяжелая заслонка медленно поползла вверх. Печь будто открыла свою раскаленную пасть и тяжело дохнула нестерпимым жаром. Метались сполохи, бушевали всплески. Металл кипел...
Анатолий завидовал Беляеву, завидовал его подручным. Ему хотелось сбросить пиджак, взять в руки лопату...
Сообщили результат пробы, и парни в мокрых от горячего пота рубахах, взяв лопаты, отправились готовить выпускной желоб.
Наконец сталь пошла. Густым огненным ручьем металл тяжело упал в ковш, высоко вскинул сказочную звездную россыпь. Саша Анисимов вытер рукавом лоб, деловито сказал Анатолию:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.