Захватив рейку, Михаил отошел метров на сто и оглянулся. Круглова устанавливала кипрегель. Ветерок трепал концы ее теплого серого платка.
- Топтыгин, милый, отойдите левее! - донесся до Медведева ее певучий голос. Михаил сделал вид, что не слышит. Ему хотелось, чтобы девушка еще раз повторила это слово, от которого стало радостно на душе. Но Соня молчала, показывая рукой место, на котором рабочий должен был установить рейку.
Летом в тундре полным - полно морошки. Россыпи ее краснеют везде, куда ни кинь взгляд. В начале сентября на ровных местах морошка исчезает: порывы ветра сбивают ее на землю, зато в ложбинах, в затишье, среди кустов часто попадаются тронутые первыми заморозками крупные, вкусные ягоды. Михаил каждый день приносил их к обеду.
Соня охотно ела «на третье» морошку. Она обычно сидела, задумавшись, машинально доставала из кулька ягоды, а Михаил, лежа поодаль, любовался мягким профилем ее лица. В такие минуты мысли Сони витали далеко. Она переносилась из этой хмурой, неприглядной тундры то в Москву, в клуб своего института, где так часто бывала на танцах, то в светлую и уютную квартиру в Североморске, где остались мать и отец...
Единственная дочь крупного, известного на севере инженера, Соня с детства ни в чем не знала отказа. Отец, занятый работой, мало бывал дома. Соню воспитывала мать, женщина слабохарактерная, и не отличавшаяся педагогическими способностями. Она страстно увлекалась театром. В квартире Кругловых постоянно бывали местные и заезжие актеры, певцы, музыканты. Соня привыкла к тому, что всегда находилась в центре внимания.
Окончив институт с отличием, она хотела пожить свободно, отдохнуть от надоевшей ей учебы. Но на этот раз впервые в ее жизнь вмешался отец. Сам бывший геолог, он считал лучшей школой для молодого инженера работу в экспедиции. Он и настоял на отправке Сони в тундру. Мать отпустила ее со слезами на глазах, выговорив у отца обещание, что Соня уедет только на одно лето.
Участники экспедиции, занятые будничными делами, казались девушке банальными и скучными. Она старалась держаться подальше от них. Пожалуй, единственным в своем роде интересным человеком был рабочий Медведев.
С первого дня совместной работы Соня поняла, что этот молчаливый и даже угрюмый с виду парень влюблен в нее. Чувство Михаила проявлялось очень своеобразно. Он заботился о Соне, как о ребенке: делал за нее всю тяжелую работу, сам готовил обед.
Внешне Медведев был довольно привлекателен. Соне нравилось его открытое, с твердыми, резкими чертами лицо. Ростом он был выше ее, широк в плечах. Густые черные волосы вились в крупные кольца. Любопытство толкало Круглову на разговоры с Михаилом. Ей хотелось узнать, чем живет, о чем думает этот человек.
Однажды после обеда они отдыхали, лежа на берегу ручья. На горизонте недвижимой громадой висели темные тучи, казавшиеся издали цепью гор. Неяркое полярное солнце медленно клонилось к горизонту. Медведев, опершись на локти, смотрел вдаль.
- Что вы увидели там, Топтыгин? - поинтересовалась Соня.
- Бэлу.
- Кого? - не поняла Круглова.
- Мне показалось, что оттуда, с гор, появится сейчас Казбич на своем скакуне. А поперек седла перекинута Бэла. Помните у Лермонтова?
- Вы, оказывается, романтик! - засмеялась Соня.
Дальнейшую съемку им нужно было производить на другой стороне ручья. Михаил прошел по берегу, тыча палкой в темную, почти недвижимую воду, и вернулся озабоченный.
- Везде глубоко. Я - то перейду, а с вами уж и не знаю, что делать.
В глазах Сони мелькнул лукавый огонек.
- А вы перенесите меня.
Медведев нахмурился, потоптался на месте, потом легко поднял ее на руки и зашагал к воде.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.