Катя Чиж стояла посреди коридора, тоненькая, на острых каблучках, и, досадливо щурясь, смотрела, как идёт работа. С этим ветром просто сладу нет! Он врывается в щели неплотно прикрытых дверей, в не застеклённые ещё окна. Не щуриться нельзя: того и гляди попадёт в глаза какая-нибудь соринка, а щуриться Кате тоже не хочется: глаза у неё красивые, с поволокой. И получается так, что когда бы ни зашёл сюда молодой прораб Косточкин, Катя всегда разговаривает с ним, сощурившись, и он, наверное, так и не знает, какой синевы и глубины глаза у бригадира штукагурщиц.
Где-то внизу, захлебываясь, гудела машина. Девушки из катиной бригады ходили по маленьким комнаткам, точь-в-точь как автоматчицы. Штукатуромёты нетерпеливо дрожали, обдавая стены густым сероватым раствором. Девушкам это нравилось, особенно чернявой проворной Настеньке. Она пробовала даже что-нибудь придумать в смысле разнообразия своей немудрой работы, но это оказалось не так уж просто. Твёрдый конец шланга рвался из рук, как только что пойманная рыба, и упругая струя раствора раза два метнулась совсем не в ту сторону.
- Не балуй! - строго остановила девушку шедшая за ней следом затирщица тётя Маша. - Это тебе не игрушка, а механизация...
«Ну уж и механизация! - хотела ответить Настенька. - Что это: земснаряд или землечерпалка?! Даже соображения никакого не требуется!» Но рядом стояла бригадир Катя Чиж, и Настенька из уважения к ней ничего говорить не стала.
В распахнутые двери комнат виднелось свежее ветреное небо и уходящая вдаль рыжая степь. Долетавший из неё ветерок доносил с собой горьковатый запах полыни, похожий на запах дорогих духов. Катя Чиж знала, что волосы у неё пахнут точно так же - степью, солнцем и, может, ещё чуть-чуть духами «Манок», которые здесь, на стройке, как-то и употреблять совестно... «А впрочем, что за грех надушиться, - улыбнулась своим мыслям Катя, - Настенька вон - тоже франтиха. Правда, она прихорашивается больше по вечерам, но уж это, смотря по тому, у кого какие интересы!»
Катя посмотрела на ручные часики, и пухлое тонкобровое лицо её выразило живейшее нетерпение. Прораб Косточкин должен, был появиться здесь с минуты на минуту.
- Пройдись-ка, Настенька, по этому утолку ещё разок, - попросила она.
Настенька пожала плечами, но к сомнительному уголку вернулась и ещё раз обдала его густым раствором.
- Как бы не обвалился! - вздохнула вторая затирщица, Полина Ивановна, принимаясь оглаживать угол своим твёрдым «соколком». - Обвалится - опять брак запишут...
- А ей что! - шёпотом отозвалась из другого угла тётя Маша. - Приехала сюда с готовой славой, вот и мудрит. Я посмотрю-посмотрю да в галинкину бригаду подамся.
- Ох, и не говори! - горячо зашептала Полина Ивановна. - Как отделилась она от нас, - словно сердце вынули.
В это время по лестнице кто-то затопал, рванул входную дверь, и в коридор вместе с ветром ворвался юноша в кожаной куртке.
- Катя! Ч-и-ж! - закричал он, не решаясь идти навстречу фыркающим шлангам. - Шефы приехали - слышала?
- Да ну? -словно нехотя удивилась Катя. Она подошла поближе и, глядя как-то исподлобья, поздоровалась. Не слишком ли зачастил к ней Гена Яблоков? Будь это простой паренёк, ходи бы он себе на здоровье. Но Гена - секретарь комитета, и каждое его посещение, даже по сердечным делам, всегда оканчивалось для Кати какой-нибудь дополнительной нагрузкой.
- У меня сегодня драмкружок! - на всякий случай предупредила Катя.
- На здоровьечко! - отмахнулся Гена, которому не терпелось выложить Кате все последние новости. - Нет, ты только подумай, какие они молодцы! Приволокли с собой целую библиотеку и вагон инструментов. Да каких инструментов - сами сделали по вечерам! Понимаешь, в виде нагрузки!
- Где их разместили? - поспешно спросила Катя, боясь, как бы упоминание о нагрузке не перешло в более конкретный разговор.
- В новой гостинице. Только-только успела просохнуть. Гена пригладил светлый вихор и проникновенно взглянул на Катю. Небольшие серые глаза его выражали искреннее восхищение. Уж кто-кто, а Гена из катиной красоты замечал всё, и даже её прищур, который, как ей казалось, только портил её, Гена оценил положительно.
- Да, послушай, Катя, - спохватился вдруг Гена, - что у тебя такое происходит? Встретил сейчас Косточкина, говорит, опять брак у Чиж, надо, говорит, что-то делать...
- Косточкин? - растерянно переспросила Катя, - Косточкин не мог так сказать. Нет, нет, Гена, ты что-то путаешь...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.