«Ну, к чему я надела эти туфли? - рассердилась Катя. - Девчата, наверное, смеются. Какая уж тут работа: на копытцах!...»
Она разулась и с наслаждением вошла в воду.
Река, струясь и колыхаясь, несла на себе золотую россыпь прибрежных огней. На высоком берегу - сама стройка, на том, другом, далёком - деревни, сёла. Сейчас их можно угадать только по огонькам да по гармоникам, которые перекликаются между собой словно обессилевшими голосами: так широка в этом месте река.
Катя любила все эти звуки и ночные шорохи. Сколько раз мечтала она посидеть где-нибудь у реки вдвоём с любимым человеком! Нужно только, чтобы он всё это понимал, а не только курил да сплёвывал. Такая неудачная прогулка у Кати уже была. Придя домой, она разбудила Галину и шёпотом жаловалась ей до утра:
- Ты подумай: он ни поговорить, ни молчать не умеет.
- А ты с кем попало не ходи, - сонно отвечала ей подруга, - он ведь про тебя тоже плохо может подумать: чего ради ты его к реке потащила? К реке только любовь водит.
«Может, и Косточкин такой же...» - вспомнила о своей печали Катя. Вспомнила - и почему-то стало хорошо. Бормотала река, перекликались гармоники, словно вспугивая ночные огни, которые гасли один за другим. А когда над городом за-розовела заря, Катя пошла ей навстречу - босая, тихая, держа в руках по каблукастой туфле.
- Так, значит, вы, Андрей Степанович, считаете, что нужно премировать Катерину Чиж?
- А ты в этом сомневаешься?
- Да нет...
- Значит, сомневаешься!
Гена был в затруднении. Врать парторгу нельзя, но и сказать, что у Кати за последнее время был брак, он тоже не мог. Может, Косточкин всё напутал?
- Мне кажется, что-то с ней происходит, - сказал Андрей Степанович. - Проценты даёт высокие, да холодные, без души. Раза два брак получался.
- Это вам Косточкин говорил?
- Зачем Косточкин? Я и сам на объектах бываю.
«Я тоже бываю, - с грустью подумал Гена, - а холодных процентов не почувствовал. Видно, глаз у меня ещё не намётанный».
- Вижу, что в последние дни поостыла она к делу. Руки опустила. Помочь ей надо, поддержать, чтобы она лучше прежнего взялась за работу. - Андрей Степанович помолчал и пристально посмотрел на Гену. - Так вот и получилось, Геннадий Павлыч, что лучший наш бригадир, комсомолка, не верит больше в свои силы!... А тут ещё ты, комсорг, сомневаешься, стоит ли её отметить как лучшую работницу!
Гене стало обидно: он совсем не сомневался. Катя всегда была впереди, норму она и сейчас выполняет, а брак был всего два раза, небольшой и, наверное, случайный, но...
- Эх-х, Геннадий, - усмехнулся в седые усы Андрей Степанович, - плохой ты психолог, плохой! Ну, как по-твоему: если у человека что не ладится и он сам это знает, да только не знает, отчего, - и вдруг ему говорят: ничего у тебя страшного не случилось, человек ты хороший, мы тебя всё время на примете держим. И верим тебе. И почёт тебе оказываем... Ведь легче человеку разобраться-то в себе будет?
Парторг встал из-за стола, прошёлся по кабинету, остановился перед Геной:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.