Удивительная тишина была в мастерских. Приложив козырьком руку к уху, напряженно вслушивались те, которые стояли вдали у выхода. Настороженно и внимательно слушали счастливцы, которым удалось протиснуться вперед.
Пролетариат не заинтересован в происходящей войне.
... Одновременно с объявлением войны центральным империям командующие классы объявили беспощадную войну всему трудящемуся классу.
... Они задушили рабочие и профессиональные союзы...
«Профессиональные союзы...» - тысячеустным шепотом повторялись вокруг слова.
Чернобородый токарь перевернул листок. Он читал заключительные фразы.
Напрягая голос, оглядывая тысячу сбившихся людей, тысячу голов в картузах, в ушастых шапках, финках, он выкрикнул:
- Кто за резолюцию?
И руки, грубые, сильные руки с не отмывающейся копотью на искривленных пальцах, тысяча рук, как тростник под ветром, взметнулась кверху.
Чернобородый умолк, удовлетворенно усмехнулся и спрыгнул вниз.
Осенний ветер трепал наклеенные на дверях клочки инструкций по выборам и воззвания центрального военно - промышленного комитета. Чернобородого остановил его спутник - русый, худощавый парень.
- Ты куда?...
- А ты, Алешка?...
Худощавый парень замялся, и чернобородый токарь усмехнулся.
- Ладно, ладно. Кланяйся. Что видал - расскажи. Пусть порадуется.
И он пропал, в толпе, в мощном человеческом разливе, в стиснутых между заводскими корпусами дворах.
Фамилия Алеши по паспорту была Зеленко. О нем знали, что он сибиряк, учился грамоте и наукам у ссыльных и едва ли не пешком пришел в Питер. Пришел учиться в университете, но поступил на завод Эриксона. Из Сибири в Питер, в организацию, дали знать, что Алеша надежный, но по молодости лет горячий парень. С первых дней сдружился он с Катей Иртышевой. Однажды был у нее. Вышло очень странно.
Пришел вечером, усталый и запыхавшийся. Надо было зайти по одному делу на Васильевский, но попал в петлю шпиков. Кружил и путал шпиков и пришел на Дворцовую площадь и на Мойку. Тут удалось шмыгнуть в ворота мимо зевавшего сторожа. И случилось так, что Катя прятала у себя до позднего вечера, почти до полуночи, Алешу Зеленко. Отец Кати привык к поздним гостям дочки и ушел к себе. Чуть не пять часов пробыл у Кати Зеленко. За это время успели поговорить о войне, о песнях, о звездах, о деревенской и городской жизни и всех близких товарищах.
В двенадцатом часу Катя вышла за ворота будто опустить в ящик письмо.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.