Гусейн выехал именно тогда, когда было нужно. Ребята сразу почувствовали это, как только попали на воду. Река быстро подхватила их и понесла с такой стремительностью, что казалось, баржа теперь не догонит их. Льдины кружились, ударялись в лодку, и нужно было много смелости и уменья, чтобы пробираться в таком водовороте. Тут можно было двигаться только с помощью багров: двое стояли по бортам, проталкивая лодку и оберегая ее от ударов, один на носу расчищал путь. Гусейн сидел за рулем.
Баржу несло по самому стержню. Теперь она была совсем близка и надвигалась прямо на лодку, становясь все выше и длиннее. Сдерживаемая баграми, острые концы которых впились в просмоленный борт солянки, лодка подошла к барже с кормы. Гусейн пристал так искусно, что можно было хоть сутки сидеть здесь за баржей, не рискуя поломать лодки.
Быстро, один за другим, взобрались на борт Гусейн и Юсуп, подняли с трудом подаваемый из лодки огромный тяжелый канат и бросились, волоча его за собой к носу «солянки».
Рискуя свернуться в воду, прямо с баржи прыгнули в лодку. Теперь Гусейн уже не расхолаживал ребят, а напротив - все подгонял и подгонял их.
- Налегай!... Налегай! - приговаривал он, с каждым ударом весел откидываясь назад и словно отбивая ритм. - Налегай, комсомолия!
Снова вошли в полосу льда. Теперь они были прямо напротив лебедок. Гусейн, сидевший к берегу лицом, видел, как бежали по приплеску ребята с криком, отчаянно жестикулируя. Лодке оставалось не более ста метров, когда перед ней неожиданно появилась длинная льдина с остро зазубренными краями. Неожиданно в руках Гусейна дрогнула, сильно натянулась и снова ослабела легость, это начал опрокидывая все расчеты, разматываться канат. Ребята тащили лодку по льдине, чувствуя, что опаздывают, непростительно опаздывают. Баржа была уже далеко внизу, снова таяли ее очертания, она становилась все меньше н меньше. Лодка шваркнула в берег целыми ста метрами ниже лебедок. Легость бросили еще с воды. Быстро вынырнул на берег толстый конец каната, пробежал за легостью десяток шагов и вдруг, туго натянувшись, порвал крептину и извиваясь, снова шлепнулся о песок, убегая назад - к воде. Юсуп схватил его на самом приплеске и побежал вдоль берега, стараясь обогнать течение и подтащить канат выше, не давая барже натянуть его. Ребята, догоняя Юсупа, подхватили канат и тоже бежали вдоль берега, взбираясь все ближе и ближе к яру. Первый догадался Юсуп: почти набежав на толстую веху, забитую в песок, он закинул конец каната вокруг нее и начал захлестывать узлы. Снова канат туго натянулся: видно было, как баржа круто начала поворачиваться, стала сначала боком, а еще минуту спустя - прямо вразрез течению. Это было спасение, - баржа не могла так долго стоять на стержне, - льдины ежесекундно грозили исковеркать ее. А подтянуть ее к берегу без лебедки у ребят не было сил. Гусейн первый сообразил это, бросившись за новым канатом, которым бы можно было удлинить первый.
Все дальнейшее Гусейн вспоминал очень смутно.
Он был так взволнован, что почти столкнулся с мужиками, бежавшими ему навстречу.
- Дурачье - е! - кричал последний. - Команде - ер соплячий! Где у тебя раньше - то башка была?
А затем произошло нечто совершенно необычайное. Десятки рук разом впились в канат, десятки грудей одновременно вздохнули:
- Ра - аз, два, - взяли!
- Раз, два - а - враз!
И уступая силе, более мощной, чем сила течения, баржа дрогнула, и пошла навстречу. Канат захлестнули на лебедку и бешено начали накручивать его.
На крутояре под темными соснами, куда никогда не заглядывало солнце, стоял мулла. Поодаль от него стояли Байранов, Алмаев и еще несколько стариков. Мутными, слезящимися глазами смотрел мулла на приближавшуюся баржу, и ветер, широко отбрасывая полы его халата, играл ими, как парусами. Когда баржа стала уже совсем близко от берега, мулла повернулся спиной к ветру и медленно, не вымолвив пи слова, пошел в деревню.
Ледоход шумел по реке. Льдины бежали, обгоняя друг друга, взбирались на берег и с тихим звоном рассыпались на сотни сверкающих игл: льдины уходили вдаль, становясь все мельче и прозрачнее, быстро растворяясь в мутной весенней воде...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.