Левитин был в толпе, слышал торжествующе идиотский рев толпы, пугливые вскрики сентиментальных барышень и видел драку «привилегированных» из - за веревок, когда сняли трупы повешенных.

Мы потом горячо жалели, что не могли доставить Саше последнее утешение, дать знать, что мы живы, что мы в городе и продолжаем борьбу.

Через людей, знакомых с врачом, который, оперировал Сашу, мы потом узнали подробности о его последних днях. От врача белые требовали тщательного лечения комиссара. Они боялись, в случае его смерти, лишиться помпезного удовольствия - его повесить.

В последний день Сашу навестил начальник контрразведки.

- Ну - с, как вы, товарищ Вольский - Эпштейн (товарищ и подчеркнутое сочетание двух фамилий, Вольский и Эпштейн, видно должно было звучать устрашающе иронически и издевательски), как вы сейчас оцениваете международное положение?

Саша ответил:

- Я буду убит, но коммунизм победит во всем мире.

И это все, что мы знаем. Наши попытки узнать, где он похоронен, ни к чему не привели.

После смерти Саши у каждого из нас на сердце остался шрам. Мы не плакали, не стонали, даже мало говорили о нем. Это была молчаливая скорбь.

Перед вечером на другой день после казни Саши Вольского мы встретились с представителями подпольного ревкома.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.