На это тоже как посмотреть? Понятно, отец рабочий, но об этом знает кто? - он один.
Может, и вправду рабочий, а значения это не имеет никакого. А вот мать - что толстой жабой на базаре по утрам с жареной печенкой и рыбой, а вечерами у кино «Красный Глаз» с пыльными маковками, карамельками и китайскими орешками с перехватцем, - знают все.
Идеологическая установка этой особы давно определенно выяснилась.
И потому опрокинуть, будто нечаянно, лоток с маковками, наслать на «жабу» мильтошку, прорезать мешок с семечками, плюнуть мимоходом, высморкаться или окурок бросить в жареную печенку, - для братвы комсомольской почти партдоблесть по линии борьбы с классовым врагом.
Война велась яростная, беспощадная, до штыковых атак.
Жабьи глаза наливались кровью, весь механизм, - а жаба управлялась механизмом: когда открывался рот, кузнечным мехом отвечал живот, - весь механизм приходил в движение и работал с максимальной нагрузкой. И вдруг, пожалуйте, - жабьина дочка Карька, просится в комсомол, и в анкете: отец-рабочий. Да кто его видел, где?
И не было бы, может, шуму, - смех один, - если бы не Лиза Кравкова. Кравкова - активистка, зам. секретаря, постоянный председатель собраний... По всему видно, ее головы затея, ее рук стряпня, а за свою затею - поперек. Сначала жалобными рассказами пронимала из Вариной беспросветной жизни. Оказывается, живут по соседству.
Потом агитсловами, тугими, меткими, как пуля, прокаливала враждебно взъерошенное собрание.
Сошлись на компромиссном - принять с двухгодичным стажем, как элемент. Варе было обидно. Сидела под недружелюбными колючками глаз, хотелось встать и крикнуть: «Ну, и не надо, не принимайте», - но мешал твердый ком в горле. Знала, сорвется голос плачем. А не хотела плакать, если вот так, как чужую, в ножи взяли.
Бывает так: примут «элемент», а через неделю-две такой паря окажется - своих десяток отдашь. Не так с Варей.
А вся беда в том - до чрезвычайности на мать похожа: глаза, нос, рост и даже голос, - ну положительно нет никакой возможности забыть на минуту, что Варя - жабьина дочь.
Потому всегда Варе со злорадством - жабьиному отродью:
- Опять твоя мать с тухлой печенкой засыпалась - мильтошка застукал.
И так это, будто Варе по глазам... И оттого вскипала ответно:
- Неправда, врешь, печенка свежая была, я утром видела...
Получалось нехорошо...
- А, застаиваешь... яблочко от яблони... Тоже, в комсомол впятилась...
Плакала Варя от обиды, от невозможности разрушить стену, что отделяла ее от товарищей.
Жаловалась Лизе.
Лиза советовала кратко, сочно, но невразумительно;
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Ангорская повесть. Окончание. См. «Смена» №№ 18,19,20