НА ОГНЕННОМ скате волн, где, дрожа, золотились ребристые блики заката, тоненькой струйкой промчалась в туман итальянская шхуна «Маге». Багровый ветер кружился в тенетах ее парусов, а на мачте игривой змейкой болтался растрепанный флаг, и в зеленом от зелени берега море бежал переливчато - белый флажок волны, нежно белый, серебряно - белый, как брошенный в море и бурю парус таинственной лодки.
Он бежал и на рейд, и за рейдом, и в море, где башенкой пушки сверкал одинокий таможенный катер «Абхазия», осторожный и быстрый, как южная ночь, как ветер в ущелье, как волны прилива. А догорающий вечер был особенно тих, и легкий бриз на пустынном рейде был багровым от волн и от вечера.
От шхуны и пошло все.
С долины Ломбардии или с гор Пьемонта, из Неаполя, из Равенны, Пьяченцы, Венеции, Севильи, Генуи, Валенсии или Тосканы ветер в море принес этот старый напев. На шхуне «Маге», когда зеленый и красный огни закружились в вакхическом танце с ветром, кто - то запел сумасшедшую песню волн, загадочную песню, которую пели люди и волны. От этой песни несло простором морских метелей.
Зеленый и красный огни плясали вперемежку с ветром, а между ними:
Синий призрак бродит в чаще.
Хмуро ночь зовут дриады.
Льется в сумраке
то гневный,
то напевный
хохот волн.
Звонкий хохот - злей и чаще.
В сонный грот летят каскады.
Там, где дремлют
Пиренеи,
веселее
мчится челн.
У пограничного катера «Абхазия» тоже свои огни и тоже свой вымпел на сереньком клотике. Ветер, играя, треплет его и бросает в багровую пену заката. Но пограничный катер «Абхазия» молчит и не любит песен. У пограничного катера «Абхазия» строгий вид и серьезное молчание.
Закружилась, мешаясь с пеной волн, золотистая дымка заката. Пошел или не пошел катер? Нет, кажется, он еще ждет последней строфы песни, чтобы яростней броситься за рейд, туда, где волны темней и глуше, где играет с закатом туман, где поет одинокая шхуна «Маге».
- Эй, на «Маге»! Начальник рейда приказывает вам остановиться! - Есть, остановиться.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.