Дома она убралась, легла и тут же заснула. Приснился ей отец. Он что-то говорил ей, даже кричал, Мэри видела, как шевелились его губы, но расслышать его никак не могла. Мешал какой-то шум, грохот.
– Что?.. Что?.. – мучительно вслушивалась она. – Как фамилия твоя, папа? Как?..
Только утром поняла она, что за грохот такой заглушал ночью отцовский голос Вышла с ведром к колодцу, а возле него, брызгаясь н хохоча, умывались и чистили зубы несколько голых до пояса парней. Сначала Мэри не догадалась, кто это. Но прислушалась к их веселым непонятным выкрикам, увидела еще одного, уже полностью одетого, во френче с серебряными погонами и пилотке с орлом, ахнула про себя и попятилась обратно, в дом.
Воду из колодца будут теперь пить немцы. Неужели, неужто это произошло? Из их колодца? А ведь какая знаменитая была в их колодце вода! Однажды жители улицы даже поспорили, кто больше этой мягкой водички выпьет. Один мужчина, толстый и веселый, всех перепил и еще потребовал.
– Не досыта! – засмеялся. – Еще бы ковшика два...
А другой, толстый и грустный, выпил только полстакана. И все вздыхал.
– Вы чего? – сочувственно спросила у него Мэри.
– Я бы его перепил, – ответил он, – да колодца жаль, я весь колодец выпить могу...
С того дня, как пришли немцы, минуло около трех месяцев. Однажды Петрусевич привел к Мэри высокого, с красивым, холеным лицом офицера и, поставив на пол его кожаный чемодан, произнес: ,
– Так что вот, господин немец, чем богаты, тем и рады.
Офицер смерил побледневшую девушку пристальным оценивающим взглядом, осмотрелся по сторонам и скорчил презрительную мину.
– Нет, нет! Это слишком плохо! Нет!
Подхватив свой кожаный чемодан, он пошел обратно, но у дверей, возле вешалки, помедлил и сдернул с нее старый овчинный жилет. Петрусевич посмотрел ему в спину со злостью и с восхищением.
– Колбасник чертов) Переборчивый... Слушай, ты, говорят, колдовать умеешь, преврати меня в немца... – И сам засмеялся. – Он что сказал? Переведи.
– Что здесь слишком плохо, – прошептала Мэри.
– А то хорошо? Слепили из навоза и живут. Как ласточки...
– Нам квартиру в Соцгороде обещали. До войны. Петрусевич махнул рукой.
– Думал сюда его расселить. И ему, мол, интересней с девицей, да и тебе бы не без пользы. – Он снова махнул рукой. – Ну, а фабрика как? Дышит?
– Не очень... – вконец оробела Мэри, – не получается.
– Ну, ну, – снисходительно успокоил ее сосед, – я ведь знаю, ты несоюзная молодежь, тихая, живи... Бог даст, в Германию поедешь, заграницу поглядишь. – Он направился к выходу, но у вешалки, копируя немца, остановился, подумал... Сиял со стены вешалку, сунул под мышку и ушел.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.