Но Мэри не разорвала листовку. Не так уже много мог написать их карандашом под копирку старый почтальон, жаль было его труда, пусть и другие почитают... Она пробралась в узкий соседний переулок, где всегда, будто в печной трубе, ревел зимою метельный сквозняк, разжала пальцы, и листовка освобожденной птицей полетела с ее ладони в ночь.)
И вот – надо же! – Полина в подвале. За что?..
– Теть Поль, за что тебя?
– Не знаю. Привели, неделю продержали и – ни слова, а нынче побили, вздохнуть не могу. Празднуют они нынче. Завтра скажут. Обещались...
Из темноты на ее слова отозвался тот же задыхающийся голос...
– Празднуют, говоришь? Партизаны им поднесут, это точно. Давеча вели меня – слышал, как за рекой хлопнуло. Небось, не шампанское. Эй, новенькая, а который сейчас час? Приблизительно..,
Когда Петрусевич привел немцев, на будильнике было больше одиннадцати, на дорогу ушло минут двадцать.
– Ровно двенадцать, – еле выговорила она.
– Ну, тогда с Новым годом! И тебя, Полина, и тебя, новенькая. И тебя тоже... Слышь, с Новым годом, говорю, тебя...
Из противоположного угла вместе со стоном донесся ответ:
– И ва-ас... также.
– Я говорю, под елочку бы сейчас, – вздохнул первый голос. – Товарищу Забодаю доложиться.
– Собирался я... – со стоном сказал второй. – Счет уже... открыл... Мэри слышала однажды о Забодае и потому робко переспросила:
– Это который председателем был в Камушках?
– Выл и есть, – поправили ее, – ох, и требовательный мужчина! Вез личного счета – от ворот поворот! А я у него... – Голос спохватился, осекся.
Из-за стены в эту минуту донесся все тот же тихий, вперемежку со стонами и кашлем смех.
– Смеются, – с нерешительным удивлением произнесла Мэри.
– Там у них человечек такой есть... По национальности одессит. Анекдоты знает.
Наступила долгая зябкая тишина.
Сидя на земле возле тихо охающей Полины, Мэри время от времени клала ей на лоб свою остуженную ледяной стеной ладонь. Ей показалось на миг, что она сидит возле больной матери. Той короткой июньской ночью...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.