Земляные работы начали с рытья траншеи для водопровода. Первые два дня копали медленно из-за нескончаемых камней. Траншея должна была проходить по краю болота, и на третий день земля стала помягче, однако камни, к неудовольствию землекопов, все равно продолжали попадаться...
Пенг с кряхтеньем выпрямился, потер затекшую поясницу, прищурившись, посмотрел на небо и пугливо поежился.
Солнце погружалось в сероватую перину из облаков. Меняя цвет, они тяжелели и лениво перемещались над изломанной холмами линией горизонта, словно исполняли медленный ритуальный танец. В какой-то момент вся эта бесформенная масса приняла, как показалось Пенгу, очертания дракона и так застыла, зацепившись за нерасчесанную прядь джунглей, свисавшую с одного из холмов.
Малаец счел увиденное за дурное предзнаменование и подумал, что остров не зря назвали «Садом смерти». Он начал читать молитву, уставившись в одну точку и беззвучно шевеля губами. Дракон не исчезал.
– Эй, Пенг, ты что, покойника увидел? – насмешливо спросил работавший поблизости молодой землекоп. – Смотри, как бы он не утащил тебя в своё болото.
— Смотри – дракон! – Пенг испуганно показал пальцем в небо.
— Где? – парень с наигранным интересом стал вглядываться в облако.
— Да вон же, у холма, не видишь разве? – произнес Пенг, продолжая с тревогой поглядывать вдаль.
— Ну, как же! Вон и паук на голове, – парень повернулся к другому рабочему, который прислушивался к их разговору, и выразительно крутнул пальцем у виска.
Пенг обиженно поджал губы и вновь принялся за дело.
После захода солнца дракон почернел. Алые цветы диких бананов догорели на зеленых склонах, и вскоре в наступившей темноте все слилось воедино: холмы, болото, землекопы, монотонно вскидывавшие лопаты и кирки.
Закашлял движок, на траншею упал мягкий голубоватый свет прожекторов. Часть воды на болоте высветилась, заискрилась, и Пенг, посмотрев туда, вдруг отчетливо вспомнил чьи-то слова о блуждающих огоньках в «Саду смерти». Его охватила дрожь. Проклиная все на свете, в том числе и себя, за то, что согласился приехать сюда, Пенг со злостью бросил кирку и снова взялся за лопату, чтобы отгрести разрыхленную землю. Потом он стал копать глубже: там почва оказалась более податливой. Но лопата тут же уперлась во что-то твердое.
«Проклятые камни!» – выругался про себя Пенг и копнул рядом.
Лопата снова без труда вошла в землю. Окопав со всех сторон и подцепив то, что ему показалось камнем, малаец, к своему удивлению, сменившемуся через секунду ужасом, увидел человеческий череп.
– Сад смерти! Сад смерти – закричал Пенг, швырнув в сторону лопату.
Череп покатился по откосу к его ногам.
– А-а! Он живой! А-а! – заорал совсем обезумевший от страха малаец и пустился наутек.
Видимо, не он один чувствовал себя здесь неуютно: рабочие разом обернулись на крик, настороженные, готовые броситься врассыпную.
– Череп! – вопил Пенг, перескакивая через кочки. – Он живой! Сад смерти!
Слово «череп», как ни странно, немного успокоило землекопов. В глазах у многих настороженность сменилась любопытством. Парень, который подтрунивал над Пенгом, подошел к черепу и стал его разглядывать.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Размышления о рукописи М. К. Луконина