Она промолчала. Схватила тазик и спустилась к крану. Вытянув шею, как курица, она посмотрела на небо.
Вернувшись обратно на балкон, вытерла ноги и еще раз оглядела меня и как бы между прочим бросила:
– Аничка ушла.
– Куда ушла?
– Откуда же мне знать!
Она вошла в комнату, но тут же вернулась.
– Наверное, скоро вернется... Держи! – она протянула мне принесенный из комнаты шатающийся стул. Снова посмотрела на небо и ушла в комнату, прикрыв за собой двери.
Дождь все лил.
Я сидел на балконе и с грустью смотрел на лужи. Мама, наверное, уже вернулась с работы. Сегодня четверг, значит, мама принесла наполненную до краев полукилограммовую банку супа.
В последние месяцы у мамы на работе раз в неделю сотрудникам давали суп.
Впрочем, суп – это громко сказано. Похлебка, в которой плавали несколько зерен овса или пшена и кое-где кружочки жира.
Мама свою похлебку не съедала. Наливала в полукилограммовую банку и вечером приносила домой.
Разогревали на керосинке, если же не было керосина, верите или нет, разогревали на пламени от свечи.
Мама, как правило, больше всех наливала мне, меньше всех – себе.
Хлеба к вечеру, конечно, не оставалось. Мы сидели, говорили о войне, грустили, вздыхали и незаметно съедали без хлеба принесенную мамой похлебку, водянистую, разогретую на пламени от свечи...
– Не появилась еще? – От неожиданности я вздрогнул, услышав глухой голос толстой, рыхлой женщины.
Она наклонилась к разложенной на полу сырой шерсти, потрогала, не высохла ли, и снизу взглянула на меня:
– А какое у тебя дело к Аничке?
– А где работает тетя Аничка?
– Нигде.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.