– Жалко, завтра пятница, – сказал на прощание Ковалев.
– Да, придется пару деньков позагорать...
Был третий час. Синельников прикинул: теперь уже можно, пожалуй, и к патологоанатому. И пошел в морг.
Поздоровавшись с Евгением Исаевичем – тот из-за стеснительности никому никогда не протягивал руки, – Синельников спросил, как дела с Перфильевым.
– Немного хуже, чем у нас с вами, – сказал старик хрипловатым баском и. как бы извиняясь за непервосортную шутку, поспешил прибавить: – Я имею в виду, милый Алексей Алексеевич, что, если бы он и был еще жив, то ему не позавидовал бы, представьте, никто.
– Почему так, Евгений Исаевич?
– Я ответы на ваш вопросник еще не писал, но я его помню. Вы ведь ради этого меня навестили?
– Конечно.
– Ну так вот, могу ответить устно. Умер Перфильев, попросту говоря, оттого, что захлебнулся, совсем немного захлебнулся, может быть, всего от одного вдоха. Про мозг ничего пока сказать нельзя, нужно произвести гистологическое исследование, а что касается сердца, то могу утверждать совершенно определенно: у него непосредственно перед смертью случился обширный инфаркт задней стенки левого желудочка.
– Интересно, интересно.
– Да, так вот. Посторонней жидкости, то есть речной воды, в легких было совсем мало. Он ведь сделал, по-видимому, всего один вдох, да и то поверхностный... Да... А насчет того, мог ли он самостоятельно двигаться в момент, предшествовавший смерти, должен вам сказать, милый Алексей Алексеевич, что в таком состоянии человеку не то что двигаться, а и вздохнуть трудно... И больно... Он же испытал кинжальную боль.
Синельников вспомнил рассказ Марии Луньковой, ее слова о том, что Перфильев закричал так, словно его ударили ножом.
– Это что, термин такой – кинжальная боль? – спросил он.
– Ну, термин не термин, а у нас так принято говорить.
– Вы забыли об алкоголе, – сказал Синельников, наперед зная, что ничего Евгений Исаевич не забыл, а просто желая немного подыграть старику, не упускавшему случая показать и защитить свой высокий профессионализм.
– Я ничего никогда не забываю, – так и ответил Евгений Исаевич. – Послал в лабораторию на анализ.
– Спасибо большое. – Синельников обеими руками взял его правую руку и пожал ее.
– Не за что, милый, не за что. Будьте здоровы. А бумажку я пришлю, как только принесут анализ.
– Будьте здоровы, Евгений Исаевич.
Уходя, Синельников имел право быть довольным собою. Его версия начала обретать прочную опору – по крайней мере со стороны судебно-медицинской экспертизы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Адриано Челентано: этюд в социальных тонах