Он отворачивается к окну. Я замечаю, что по щеке его сползает слеза. Он зло растирает ее кулаком. Но куда от нее денешься! Она появляется еще и еще. И тут я вижу, что мой противник, Алька Спешнев, – самый обыкновенный школяр, которому очень не повезло и которому очень трудно. Я сажусь с ним рядом. Снимаю с его плеч рюкзак, ставлю у моих ног. Я пытаюсь улыбнуться:
– Знаешь что, давай посмотрим на этот наш полет философски, так сказать, абстрагируясь от земли...
Алька поднимает на меня глаза. Кроме как об учебной программе, я с ним раньше вообще ни о чем не разговаривал. Он смелеет и задает вопрос:
– А вы... куда?
Я сначала даже не знаю, что ответить. Я, безусловно, растерян и придумываю неправду. И это настолько заметно, что Алька улыбается.
– Так, знаешь, решил полетать...
Мы долго бродили по аэропорту. Видели, как садились серебристые лайнеры. Большеглазые стюардессы вели к трапам цепочки пассажиров. И кого только не узнавали мы в этих ручейках! Инженера, врача, артиста. А одну очередь замыкал альпинист. Высокий, в штурмовке, с откинутым капюшоном. Нам показалось, что здесь, среди тайги и сопок, все города, все Люди нашей большой земли пожимают друг другу руки.
Мы стояли, прижавшись к барьеру. А один раз прорвались на летное поле. Пассажир в коротком пальто спросил нас:
– Улетаете?
Мы не знали, что ему ответить. Пожали плечами. А он улыбнулся и сказал:
– Красотища! – В руках у парня был этюдник.
Вообще нам было немного стыдно. Все куда-то торопились, все были заняты делом. И только мы бродили, как неприкаянные. Мы побывали в буфете, выпили кофе. Потом написали письма и даже отправили две телеграммы. Но преимущественно мы говорили. Говорили обо всем. И не только Алька. Я тоже говорил все, что думал о нем, Альке, о Наде, о пыжи-стых воробьях, о себе. Я не знаю, может, это непедагогично, но я чувствовал, что должен рассказать ему все, как равному. Алька слушал молча. Иногда кивал. Смотрел куда-то далеко-далеко. А потом говорил он. Все, без утайки.
Возвращались домой уже к вечеру.
– А ты знаешь, я сегодня впервые лечу на вертолете. Удивительная вещь, – говорю я Альке.
Когда мы шли по тротуару, уже вовсю светились огни. Был ветер, он пригибал книзу ветки кленов, срывал листья. Мы вдвоем несли рюкзак. Алька что-то насвистывал. Потом вдруг перестал, застыл. Я посмотрел ему в лицо. Он был бледным и очень худым. Я понял, почему. У Альки-ного подъезда стояла Надя. Она увидела нас, отвернулась, но не ушла. Алька не знал, что делать. Я хлопнул его по плечу: иди!
В нашем квартале осень. Облетают клены. Долго не гаснут огни. Я не знаю, что завтра скажет мне директор, когда я буду просить его вернуть заявление. Но это сейчас меня меньше всего тревожит. Где-то по кварталу бродят Алька и Надя. О чем они говорят, думают, я не знаю. Но я уже не чувствую себя одиноким.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.