– А чем питаются?
– Ничем.
– Вот видите! Вы, голубчик, оказались в положении зрителя перед телевизором, который верит приключениям, имеющим быть на экране. А это всего-навсего сценарий и операторское мастерство.
– А вдруг это она и есть?
– Не понял.
– Та, что выступала. А вдруг она сюда переместилась?
– Простите, Саша, но с такими мистическими настроениями вам лучше науку бросить. Наука не терпит сантиментов. Идите в поэты. Воспевайте фей и русалок, начните верить в привидения и астрологию.
В голосе профессора звучал металл. Для него наука была богом, семьей, возлюбленной, родной матерью – всем. Колебания он рассматривал, как преда тельство.
– Этот голо графический фантом я забираю с собой, – сказал Минц. – У вас еще есть?
– Есть еще один, – сказал Грубин. – В том ящике сидит.
– Добудьте еще несколько образцов. Мы должны оперировать не случайными находками, а широким ассортиментом экземпляров.
Дрессировщицу он все держал между пальцами.
– Вот вам деньги. На три кинескопа. Потом рассчитаетесь. Наука требует
жертв. Кстати, загляните потом ко мне, возьмите аргентинский сборник. Там
статья Рудольфа Перейры о возможной фантомизации при стереоэффектах.
Оттуда сможете многое почерпнуть в теоретическом плане. И еще одно: как
только пустите установку, вызовите меня.
От двери Минц обернулся и добавил:
– Я рад за вас, коллега. Вы сделали большое дело. Учиться надо.
Дрессировщица простирала к Грубину ручки. Дверь за профессором захлопнулась. Грубин заглянул в коробку. Лев в отчаянии лежал на дне, положив голову на лапы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.