- Это уж ты у него спроси, - обиделся Гена. - Только чего же спрашивать, ты ведь, наверное, и сама помнишь: был у тебя брак или не был?
Катя молчала. Да, за последнее время и в бригаде что-то не ладилось. Катя чувствовала это, как чувствует свою болезнь больной человек, который не знает, чем он болен. А обращаться к врачу не хочется: может, так пройдёт.
Разговор с Геной начинал тяготить Катю. Она решила его закончить, если бы даже со стороны это и показалось невежливым:
- Ну, вот что: ты ко мне по делу?
Теперь пришла пора стушеваться Гене:
- Да нет... Я, собственно, шёл к Галине. Разбежался сюда по старой памяти...
- Её объект напротив, - сухо ответила Катя.
- Вот я и говорю, забыл. Хочу взять у неё последние показатели.
Гена ушёл. Сначала Катя слышала, как сбегает он по лестнице, прыгая сразу через две ступени, потом увидела его переходящим на другую сторону улицы. Он оглянулся на окна, должно быть, в надежде получить от Кати столь необходимую ему улыбку или просто какой-нибудь знак её доброго к нему расположения. Но Кати в окне не было.
В этот вечер Катя Чиж в общежитие вернулась поздно. Как всегда, в минуты обид и сомнений, она пошла бродить по берегу, а потом спустилась на пристань и, облюбовав чью-то лодку, села на её тёплую корму. Сумерки уже скрадывали очертания города, который, начинаясь от берега, вытянулся теперь далеко в степь. Там по обе стороны нового шоссе стояли дома, в которых работала и катина бригада. Соседки по общежитию даже шутили, что новую улицу вполне можно назвать Катиной улицей.
«Хорошие у меня подруги, весёлые!» - тепло подумала Катя, удобнее пристраиваясь на корме. Но идти к ним ей сейчас не хотелось. А больше всего не хотелось ей сейчас видеть Галину Кочетову - ту самую Галину, которой ещё совсем недавно Катя поверяла свои бесхитростные тайны. Впрочем, тайна была одна-единственная - прораб Косточкин. Все же остальные девичьи разговоры были светлы, как речные перекаты, - льётся, журчит, а посмотришь - и всё донышко видно.
С Галиной Кочетовой Катя познакомилась уже здесь, на стройке. В бригаде не хватало людей, и по просьбе Кати ей прислали ещё двух штукатурщиц. Катя сразу выделила статную девушку, черноглазую, с матовым, точно мраморным лицом и коротким прямым носом. Такие чаще всего встречаются где-нибудь в степях Воронежа или Кулунды. Она и в самом деле оказалась жительницей степей, но степей здешних, тех, которые ждали воду.
- Как мне сказали, что ты Чиж, я и говорю: вот вам, и чижи у нас в степи появились. Хороший, говорю, это признак. Быть здесь лесам и рощам.
И Катя, которая терпеть не могла шуточек по поводу своей фамилии, ответила девушке благодарным рукопожатием.
Так началась их дружба. Галина оказалась сметливой и расторопной ученицей. Она быстро усвоила катины приёмы в работе, и постепенно в руки Галины вместе с «соколком» перешло от бригадира и всё остальное. Требовалось в бригаде что-то решить - решала Галина; попросят поскорее с работой управиться - Галине и здесь цены нет. Людей расставит с умом, договорится, с кем надо, чтобы с материалами никакой задержки. А Катя только посмеивается: «Умница ты у нас!» А тут приспело еще - прибыла на стройку группа ремесленников, и Галине, в которой уже давно приметили организаторскую жилку, предложили создать свою бригаду.
- Ты, конечно, откажешься? - ревниво спросила Катя. - Зачем тебе маяться с новичками? Останешься у меня - до конца стройки из первых не выйдем.
- Нет, Катенька, бригаду я приму, - неожиданно ответила ей подруга. - Ребят учить кому-то надо. Да и тебе почему бы не взять на моё место девчушку из ремесленного? Опыт у тебя богатый и имя доброе...
«Нет уж, видно, закатилась моя славушка, - раздумывала сейчас Катя. - На бегу я оступилась - вот в чём беда!»
В минуты грусти она любила во всём соглашаться с собою, может, затем, чтобы уже через какой-то срок бурно восстать против этой покорности. Только и наказывать себя в меру Катя не умела: путала молодость и горячность.
Девушка распрямилась и спрыгнула с лодки на берег. Песок был по-ночному влажен. Острые каблучки сразу погрузились в него.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.