– Как вы смеете так говорить?! – гневно возразила Надежда Михайловна и, обращаясь к сестре, взмолилась: – Ради бога, пусть не на часы, пусть на минуту, но верните его!
Сестра молча развела руками и стала готовить шприц. Елизавета исподлобья смотрела на эти приготовления.
– А теперь идите, – сказала Надежда Михайловна Елизавете, когда укол был сделан и сестра удалилась.
– Ах, вот как! – злобно сказала Елизавета. – Ну, давай, действуй! Надежда Михайловна стояла, склонившись над постелью отца, с болью
вглядываясь в его лицо, которое казалось теперь лицом мученика.
– Лучше тебе? Да? Лучше?
– М-м-м, – замычал он. – Н-на-дя. Н-на-дя. – Ему словно доставляло удовольствие повторять это слово.
– Да, это я, Надя, – отвечала растроганная Надежда Михайловна. Потом его лицо вновь стало напряженным: он стремился выговорить другое слово, и оно ему не давалось.
– Н-ват... Н-ват... – несколько раз произнес он, и Надежда Михайловна, как настроенный на нужную волну приемник, поняла: «Виноват».
Он кивнул удовлетворенно и снова повторил:
– Н-ват...
– Ах, не надо, папа! Не надо мучить себя! Все так сложилось неудачно, и в этом никто, никто не виноват!
Он отрицательно покачал головой, лицо продолжало оставаться напряженным. Надежда Михайловна пыталась успокоить его:
– Не волнуйся, папа. Тебе не в чем раскаиваться. Ты понял, что ошибался. А кто не ошибается? Кто?
Ей показалось, что он кивнул утвердительно.
– Ну вот, видишь, все хорошо. Не будем думать о прошлом. Все мы растрачиваем жизнь на мелочи, волнуемся, страдаем, но не ко всем приходит понимание того. Я знаю: когда оно приходит – это мучительно.
Старик не пытался больше произносить слова, зато желтые пальцы рук его беспокойно что-то искали. Какое-то наитие снизошло на Надежду Михайловну. Она схватила карандаш и сунула его в руку отца.
Отец скривил рот, вероятно, это было улыбкой. Надежда Михайловна положила его правую руку на грудь, подставила дощечку с бумагой, и он коряво и неразборчиво принялся писать.
«Вот оно – заветное слово, итог жизни, квинтэссенция мудрости», – подумала Надежда Михайловна.
Но корявые буквы на бумаге складывались в слова, и это не было квинтэссенцией мудрости.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.