Но не скажется ли это на уровне обучения?
А это уже зависит от нас, сказала Анна Афанасьевна, и решила: надо пробовать. В ней это было: могла выслушать бесконечное количество доводов, но в какой-то момент принимала решение и стояла на своем. Хотя колебаться перед этим могла долго. Часто в женщинах-директорах появляется что-то от генеральш, некая ложная, неполезная для дела властность. Анна Афанасьевна осталась по-учительски терпеливой, но брать ответственность на себя умела. «Настоящая черта настоящего директора», – была убеждена Тамара Александровна.
На предприятиях к предложению отнеслись положительно. Тогда давайте так, негромким голосом, словно смущаясь своей неуступчивости, ставила условия Анна Афанасьевна, пропустил ученик во время льготного дня занятия – в табеле прогул. Согласны. Пришел вместо класса в цех – все равно прогул. Как же так? А если он смену отработал... А пусть его начальник цеха лучше сразу на уроки отправляет – классы-то будут под боком. А если производственная необходимость? Случится что-то действительно серьезное, школа всегда пойдет навстречу...
Какое-то время в учительской только и слышалось:
— Ощущение такое, что, кроме ударов молота, ничего не слышно. Стараюсь говорить погромче, чуть ли не ору, а сама чувствую, что даже тем, кто в шаге от меня, ничего не слышно.
— Это еще ничего, Тамара Александровна, а вот когда ветер в окно со стороны кислотно-варочного – это испытание посуровее.
— А мы в Прегольском в актовом зале занимаемся. Сразу двумя группами. В одном углу доска и в другом. У каждой по учителю. Потом меняемся углами. Хорошо, еще зал громадный, почти не слышим друг друга.
— А в «Майском» каждый раз с директором совхоза воевать приходится. «Не буду механизаторов отпускать – и все тут!»
— А знаете, в районе уже все безошибочно угадывают: если утром с полными сумками – значит, учительница вечерней школы.
И Анна Афанасьевна, ломающая пальцы, тут же. Взгляд горестный – все знаю, понимаю, так жалко вас всех, а губы поджаты упрямо, – но ведь и польза явная, не зазря все это.
Разговоры такие скоро угасли сами собой. Привычное дело. Год после пожара тоже мотались дай бог.
А польза и впрямь была очевидная. Наконец-то появилась возможность хоть как-то отвлечься от затмевавших все вопросов посещаемости и дисциплины на уроках. К примеру, на ЦБЗ-2 прямо против учебной комнаты – комитет комсомола. Секретарь Сергей Заостровцев несколько раз на дню заглянет: как дела? Еще и Соловьев завернет. Нина Игнатьевна Кудиненко из отдела кадров, самый отчаянный на заводе борец с «необразованными», посетит. Учителю уже можно о самом уроке думать. Недаром и другие школы потянулись следом.
А насколько проще стало уговаривать ребят идти учиться. Валя Пахтеева, узнав у подруг поподробнее, что и как, сама пришла. В одной руке ребенок, в другой – заявление.
Многие прямо объясняли: учусь только потому, что есть льготный день. Василий Князев, токарь с КСРЗ, передовик, рассказывал:
– Я человек такой, решился на что – сделаю. Хоть кол на голове теши. Сказал, что после восьмого уйду из дневной школы – ушел. Для ясности: никаких семейных обстоятельств, толкавших на это, не было. Просто мы устали – я от школы, она от меня.
Потом учился в ПТУ, служил на Камчатке, в море ходил на «рыбаках». Помню, вместе с заявлением на работу заявление в вечернюю школу написал, иначе не брали. Написал – и в море.
На КСРЗ от школы отбивался долго, как мог. Женился, парень у нас родился, казалось бы, какая теперь школа – конец. А вышло наоборот. Парень растет, а на меня просветление опускается – надо учиться, пока мозги не заскорузли. Пока есть куда рваться, тянуться. Есть такие ребята – имеют третий разряд, а другой им и не нужен. Это их дело, но у меня-то интересы попросторнее. У нас новый проект ремонтных работ на судне ввели – он настолько насыщен автоматикой, что без образования не разберешься. А ремонт двигательной установки возьмите. К нему без среднетехнического не подпускают. Не случайно среди наших молодых передовиков никого без среднего образования нет.
И вообще как-то не в своей тарелке себя чувствуешь: вокруг молодые или с образованием, или учатся, а ты что – с дефектами? Тут еще сын растет. Как-то, глядя на него, вспомнил историю. Идут два пацана, один другому говорит: «А папка вчера как ляпнет, что «Анну Каренину» Горький написал!» И запиваются. Нет, думаю, это не про меня.
А если честно, без льготного дня в школе бы не продержался. Четыре вечера в неделю после работы, когда дома семья, знаете... А теперь точно закончу. Но учителям нашим этот льготный день достается тяжко...
В прошлом году шестая вечерняя школа набрала восьмой класс. Один. В составе восьми человек. Набрала впервые за последние семь лет. У записавшихся учеников перерыв в занятиях от десяти и далее лет. Как же можно было не набрать восьмой класс, объяснят мне в один голос, если Николай Колотев с ЦБЗ мог пойти только в восьмой. Колотев, которого уже столько лет в школе знают! Прекрасный работник, а человек и вовсе замечательный!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.