Трижды рожденный

Леонид Плешаков| опубликовано в номере №1260, ноябрь 1979
  • В закладки
  • Вставить в блог

В этой командировке мне часто вспоминался наш университетский латинист. Влюбленный в четкую стройность латыни, глубокую, неторопливую мудрость древних философов, Александр Ливерь-евич Саккетти старался и нам привить трепетное почтение к ним. На занятиях I он порой мог отвлечься и озадачить нас каким-либо парадоксом, занятной мыслью и обязательно сообщал, кому из мудрецов принадлежит приведенная цитата. Ну, например: «Жизнь человека – путешествие в пространстве и времени. Путешествуя в пространстве, человек получает информацию. Путешествуя во времени – он осмысливает ее». Сейчас и не помню, кому принадлежат эти слова. Я вообще подозреваю, что многие из сентенций Саккетти рождены им самим и приписаны греческим или римским авторитетам лишь для весомости. Но не в этом суть. Если этой осенью в Волгодонске из всех сентенций нашего латиниста я вспомнил именно эту, то только потому, что все в этом городе лишний раз подтверждало ее глубинный смысл: путешествуя во времени, сравнивая прошлое с настоящим, а настоящее с будущим, в самом деле, лучше осмысливаешь свершенное и свершаемое.

В этих местах я бывал и раньше. Помню, как в конце июля 1952 года невозможно было попасть на поезда, автобусы, пароходы, уходившие из Ростова, вверх по Дону, в поселок Цимлянский: 27 июля должно было состояться торжественное открытие Волго-Донского судоходного канала, «первой стройки коммунизма», как тогда называли сооружение Цимлянской плотины, гидроэлектростанции, судоходного канала и оросительной системы, напоившей донской водой окрестные степи.

Теперь эта победа уже не кажется столь грандиозной, как прежде. Потому что после нами были построены гидроэнергетические гиганты на Волге, Ангаре, Енисее. Мы стали почти на три десятилетия старше, сильнее и мудрее. И теперь с высоты новых побед позволяем себе и самокритику: раньше, мол,

кое-что сделано не так, как следовало бы. Как-то в разговоре со мной один из молодых руководителей строительства «Атоммаша» посетовал: напрасно после завершения Цимлянского гидроузла здесь была свернута созданная таким трудом строительная база, а опытные кадры переведены в другие районы страны. Как бы, мол, они теперь пригодились.

Теоретически в этих рассуждениях все было верно. Но... кто тогда, в 1952-м, мог предвидеть серийное производство реакторов для атомных электростанций? Ведь наш первенец, Обнинская АЭС, мощностью всего в пять тысяч киловатт, вступила в строй лишь двумя годами позже, только в 1954-м.

Между прочим, жизнь этого района после завершения Цимлянского гидроузла вовсе не замерла, не вернулась к исходной точке. Пусть в ней уже не было того шума и того напряжения, какие были в дни разворота строительства, но она не стояла да и не могла стоять на месте. Изменилась направленность интересов, масштабы стали не столь грандиозными, но жизнь шла вперед.

Помню, лет двадцать назад меня забросило в хутор Хорошевский, на виноградники, что сбегают косогорами к Цимлянскому морю. В корзинах из ивовых прутьев млели на солнце темно-синие гроздья «плечистика» и «цимлянского черного», который еще называют по-местному «красностопом»: сорвешь ягоду, а на ножке остается красная алая капля. Сок у винограда был вязкий и ароматный, будто настоялся на терпком по осени степном ветру. В Хорошевке – на Дону любят сокращать названия станиц и хуторов – на винном заводе гроздья дробили, потом в огромных деревянных чанах много дней бродила и шумела земная кровь, пока время не превращало ее в рубиновое вино.

Мне тогда здорово повезло: моим провожатым по заводу был главный винодел Жора Калустов. Он рассказывал о вине так, будто речь шла о человеке, веселом, незлобивом, охочем до шутки.

Жора вспоминал, как в первый год своей работы в Хорошевке он пригласил к себе старого казака, который слыл в округе мастером по вину. Калустов расспрашивал, как раньше станичники готовили цимлянское игристое, о котором упомянуто даже в энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона, даже в «Евгении Онегине». Старик не таился, рассказывал, как выдерживали виноградари гроздь на кустах др поздней осени. Как потом провяливали ее, чтоб ягода побольше набрала сахару, как прятали до весны «недоброд», молодое вино с большой сахаристостью, чтобы затем разлить по толстенным бутылкам и закопать в песок. В тепле сахар снова начинал бродить, вино набирало углекислоты и крепости, случалось, рвало бутылки. А осенью, в лору свадеб, оно шипело и играло в бокалах, веселое и задорное.

Дед попробовал «заводское» – одобрил: не потеряли марку.

А через несколько лет мы вновь встретились уже в Цимле. На окраине поселка вырос новый завод, намного мощнее старого, Хорошевского. И Жора Калустов был уже не винодел – после окончания заочного института Георгий Корнеевич работал директором. По-прежнему он часами мог рассказывать о норовистом и непослушном детище спелой виноградной грозди. Показывал и медали, добытые цимлянской продукцией на многочисленных всесоюзных и

международных выставках. Приятно было слышать, что дело старой казачьей станицы не угасло, а даже немало прибавило к своей славе.

Может показаться, что воспоминание о Цимле в рассказе о Волгодонске – ария из другой оперы. Это не так. Даже теперь перегородившая Дон плотина не столько разделяет, сколько соединяет два города, подступившие к ней с юга и севера. А время работает на то, чтобы в будущем двум городам слиться в один территориально-производственный узел, даже если формально они по-прежнему будут числиться самостоятельными единицами. Произошло это не вдруг, не сразу, а прорастало в течение почти трех десятилетий. Корни обоих городов в сооружении гидроузла. Старая казачья станица Цимлянская снялась со своего насиженного места, которому предстояло быть дном моря, и перебралась из поймы Дона на крутой правый берег реки, чтобы стать здесь городом, не порвавшим до конца свои связи с селом, сохранившим его традиции. А выросший в десятке километров к югу Волгодонск, тот и вовсе обязан этому строительству своим рождением. Он рос постепенно, незаметно, но как-то очень настойчиво и методично. В 1950 году для ремонта строительной техники, работавшей на сооружении гидроузла, здесь построили завод, который перерос в опытно-экспериментальное предприятие, поставляющее ныне дорожную технику во многие города Союза и даже за рубеж.

Пущенная в 1952 году в комплексе Цимлянской ГЭС лесобаза стала с годами лесоперевалочным комбинатом.

На берегу молодого водохранилища был построен грузовой порт, обрабатывавший суда, прибывшие с Черного, Азовского, Каспийского, Белого и Балтийского морей. И рядом поднялся один из крупнейших на юге страны элеваторов.

Задуманный первоначально как трехтысячный, поселок эксплуатационников Цимлянской ГЭС уже в 1956 году перевалил по численности населения за десять тысяч и получил право на статус города. Желая отразить даже в имени его необычность судьбы поселка, выросшего в степном краю, райисполком просил назвать будущий город Пяти морском. Но оказалось, один Пятиморск в стране уже есть. Поэтому решили, что Волгодонск звучит не менее красиво и отвечает сути дела.

В 1956 году здесь началось строительство химического комбината по производству синтетических жирных кислот на основе нефтепродуктов, получаемых с заводов Кавказа, Поволжья, Западной Украины.

Для Волгодонска это, по существу, означало второе рождение. Потому что после пуска первой очереди комбината в ноябре 1958 года многие из строителей переквалифицировались в химиков. Когда же тут пустили гормолзавод, мясокомбинат, ТЭЦ-1, совхоз-завод «Заря», Волгодонск превратился в уютный тридцатитысячный промышленный городок, невысокий, утопающий в зелени, с большим массивом частных домов, окруженных .садами и виноградниками. Короче: стал таким, каким положено быть южному городку его ранга.

Однако химический профиль города многим казался случайным. И когда в 1971 году стал разрабатываться новый генеральный план его застройки, предусматривалось, что будущая профессия Волгодонска – машиностроение, а сам он станет городом со стотысячным населением.

А решение о строительстве здесь крупнейшего в Европе завода по производству атомных реакторов перекроило эти планы, ураганом ворвалось в тихую размеренную жизнь маленького городка на берегу

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 12-м номере читайте об авторе бессмертной сказки «Аленький цветочек»  Сергее Тимофеевиче Аксакове, об истории возникновения железнодорожного транспорта в России, о Розалии Марковне Плехановой – жене и верном друге философа, теоретика марксизма, одного из лидеров меньшевистской фракции РСДРП, беседу с дочерью Анн Голон Надин Голубинофф, которая рассказала много интересного о своих родителях и истории создания «Анжелики», новый детектив Георгия Ланского «Мнемозина» и многое другое.



Виджет Архива Смены