Теплый ситец

– А вы как? Не обижаетесь?

– За что же? Дом хотели ему построить. Он ведь по-старому, как пастух, живет. Месяц в одном доме, месяц в другом. Так обиделся... Ага, говорит, надоел, значит, постоялец.

– А вы что?

– Что ты, говорим, товарищ Забодай! Бог с тобой, наоборот даже, мочи нет очереди ждать. Раз так, говорит, буду не по месяцу жить, а по неделе, чтоб быстрее.

Беседуя, незаметно пришли на место.

Точно клубный зал со стройною колоннадою берез, раскрылась перед ними круглая тихая поляна. Мягкой волной ударил в лица аромат созревающей земляники, листвы, трав. Сонно переговаривались невидимые птицы.

– Вот они, камушки наши.

– Камушки?

Это были огромные, по пояс Мэри, гранитные валуны, отшлифованные ветрами и водами тысячелетий.

– А вот и пяточка божья...

На вершине одного из камней, так, точно некогда он был комом глины и лишь потом затвердел, отпечаталась чья-то маленькая, аккуратная стопа.

Чья?..

Мэри сняла тапочки, босиком вскочила на теплый камень и поставила правую ногу на древний след. Он пришелся ей как раз впору. Видно, у той, что этот след оставила, тоже был тридцать пятый размер.

– Не верится мне, что божья, – хитро улыбнувшись, произнесла бабка, – скорее всего человеческая это ножка, коренная, местная.

На других валунах они тоже разглядели глубоко врезавшиеся крестики птичьих лапок, отпечатки лосиных копыт и волчий, похожий на цветок,

след.

– И птица местная, – убежденно сказала бабка, – и лось коренной, и волк. Все мы из одной глины сделаны. Только не все удались. Вот я – хорошая, я по распаханному полю не хожу... – похвасталась, и, кажется, не шутя, бабка.

– И я хорошая, – подхватила Мэри. – Я... Я...

Ничего подходящего ей в голову не пришло. Она смущенно потупилась, посмотрела на корзину и осторожно прикоснулась к горячему петушиному гребешку.

Встрепенувшись, петух вскинул гордую орлиную голову и, захлопав крыльями, громко, счастливо закричал.)