Телефонный роман

– Нет, почему. Конечно, можно, но... Ты ведь никогда раньше не оставалась.

– А сегодня останусь.

– Да, но Григорий Александрович... Людмила Ивановна...

– Григорий Александрович верит тебе, как сыну. Это тебя успокаивает?

– Не пойму, ты шутишь или серьезно?

– Господи, я устала. Я помылась. Я хочу чаю. Ну что еще нужно сделать, чтобы мне перестали задавать идиотские вопросы?

– Ну, хорошо, хорошо, не злись... Тебе покрепче?

– Да. Самого крепкого.

Когда он разливал чай, она воскликнула:

– Как вкусно пахнет! Какой аромат, боже! Петр улыбнулся:

– Знаешь, где я научился заваривать чай? В Индии.

– А-а, в той стране, где ты засматривался на женщин?

– Не засматривался. Любовался.

Вскоре, несмотря на круто заваренный чай, Алена начала клевать носом. Петру это показалось очень трогательным. Только что смеялась, столько чаю крепкого выпила – и надо же, засыпает прямо за столом.

– Ты пересядь вот сюда, на стул. А я пока на диване постелю...

Она кивнула; с полузакрытыми глазами пересела на стул, при этом толкнула стол, так что чашки едва не скатились на пол; если б Петр их вовремя не поддержал, быть бы фарфору мелкими осколками (изысканную эту посуду Петр возил с собой)...

– Ложись.

Не раздеваясь, в халате Алена юркнула под одеяло, натянула его до подбородка и, казалось, тотчас уснула.

Петр включил торшер, выключил большой свет и некоторое время просто сидел на стуле, смотрел на Алену, чуть-чуть улыбаясь краешками губ. Потом отнес посуду на кухню, осторожно, чтоб особенно не шуметь водой, помыл ее, разложил в сушке над мойкой. Не забыл взять тряпку, сходить в комнату и протереть стол. Что еще?

В коридоре, напротив входной двери, хозяева квартиры сделали когда-то небольшую антресоль. Среди многих вещей там хранилась и раскладушка. Умывшись, почистив на ночь зубы. Петр осторожно высвободил раскладушку из антресоли и, стараясь не скрипеть пружинами и не бряцать крючками, начал устанавливать раскладушку. Причем не в комнате, а на кухне.