Талант не исключение

Александр Рогинский| опубликовано в номере №1336, январь 1983
  • В закладки
  • Вставить в блог

Андрей вышел на трибуну, начал читать по бумажке, споткнулся, засунул доклад в карман – не нужен. Едва произнес первую фразу, как понял: «понесло». А во всем виновата вчерашняя экскурсия. В программу семинара по качеству входило посещение показательного объекта. Стройка оказалась действительно впечатляющей. Только Андрей смотрел не на мощные краны и крупноблочный монтаж, а вниз, на землю, на кучи затвердевшего бетона, валяющиеся вентиляционные короба, арматуру... Тогда промолчал, сейчас вот не смог: не терпел Андрей Хамула бесхозяйственности.

Когда Андрей вернулся на место, разгоряченный, словно после быстрого бега, я поздравил его:

– Хорошо говорил.

– Лишь бы по делу... Вот тут много про всякие системы качества наслушался, а, на мой взгляд, есть всего одна настоящая система, гарантирующая успех. Та, которая опирается на сознательность рабочего, его ответственность. Его желание работать лучше. Когда человек не боится нового, готов рискнуть для пользы дела. Когда ему скучно работать на одном уровне и он постоянно ищет, как усовершенствовать свое дело. Воспитать в человеке такие черты сложнее, чем разные таблицы понарисовать. Но для дела куда полезнее.

...Жара донимает, легкий сухой ветер мечется по площадке; предметы остро белы, излучают колющий свет. И в этом беспощадно белом пространстве работают люди – равномерное и плотное движение.

Колонна копра, словно хобот слона, ищет пятно сваи; вглубь уходит шнек, затем в скважину опускается армокаркас. Затем он бетонируется.... И так цикл за циклом. Впечатление, будто не на стройплощадке, а в цехе, где каждое движение предопределено. Кто-то идет к водопроводному крану и сразу же возвращается на свое место, кто-то присел отдохнуть, но на минуту... А жара донимает, и я смотрю на Хамулу, который так монументально воздвигнут в кабине копра. И мне становится жаль этих ребят, этого могучего бригадира – истинного запорожца. Этот ритм, доведенный до изнурения, непонятен мне.

Вспоминаю слова знакомого социолога: «Сейчас рабочего привлекает не так зарплата, как содержание труда. Уровни работы и рабочего должны совпадать, только тогда возможна высокая творческая дисциплина. Если на несложном объекте трудится высококвалифицированная бригада, успеха не жди».

Под дисциплиной мы привыкли понимать отсутствие нарушений (трудовая дисциплина), высокие показатели (производственная)... Но аккуратно, без нарушений может трудиться и серенький коллектив, а достигнуть высокой производительности – и шабашники. Может быть, действительно творческая дисциплина – более высокая сфера проявления возможностей человека, но неужели вот это равномерное, плотное движение и есть творчество?

Я вижу: на строительстве соседнего дома трудится другая бригада. Понуро опустил стрелу кран, на площадке безлюдье; бригада в полном составе прохлаждается в тени деревьев.

И вдруг понимаю: безостановочное движение на объекте Хамулы не принужденность вовсе, а стиль, необходимость; эта кажущаяся монотонность – напряженный ритм; кажущаяся утомленность лиц – сосредоточенность. Ничего лишнего, все разумно, возвышено духом работы.

Когда Андрей Хамула приехал из Киева в Запорожье, то попал рабочим в большую бригаду. Было весело: много людей, шумно. Имелась техника, солидные объекты... Но работа все-таки не именины, на одном веселье не проживешь. 22 человека трудились напористо, но малопродуктивно: как в пустоту камни бросали, и не было отзвука. И это многих устраивало. Многих, но не Андрея.

Он видел: тысячу операций приходится делать вручную, и это при такой технике! Крановщик – бог, попробуй заставь его сделать лишнее движение; сварщик – аристократ, нет работы – папироску покуривает... 22 человека; а каждый вроде сам по себе, со своим профессиональным гонором. Разобщенность, бесхозяйственность, хаос. Механизацию-то тут внедрили, а грамотно наладить отношения в бригаде не сумели.

«Впрочем, это даже и хорошо, что недостатки столь очевидны, – решил про себя Хамула, став бригадиром. – Легче свою правоту доказать будет. А начать надо с того, что загрузить «богов» и «аристократов» работой так, чтобы вспомнили, как это – трудиться в поте лица своего. Чтобы работали, а не перекуривали на своем Олимпе».

Хамула знал: есть два вида комплексных бригад – такие, где собраны разные специалисты, и такие, где все все умеют. Вот этот последний тип бригады и нравился больше всего Андрею. Специалистов-то проще собрать – заплати им только. А взаимозаменяемость порождает взаимовыручку, дружбу... Это уже весомо.

Теперь – техника. На стройке много случайных машин, которые рассчитаны на работу вообще. А должны быть точными, выполнять то, что задумано человеком. Человек и машина, их взаимоотношения – это прежде всего точность. Она сегодня играет решающую роль. Точность идеи, ее использования, решения.

...В комсомольско-молодежной бригаде Хамулы почти все спортсмены: есть свои шахматисты, многие увлекаются стрельбой. Лучший стрелок – бригадир. Попасть из малокалиберки в десятку для него сущий пустяк. Любит точность, видит цель. Знает, как ее достичь.

– Обычные просчеты строительных бригад, – говорит Хамула, – в том, что многие не знают, зачем, собственно, такая бригада существует. Дом без проекта не построишь, а бригаду разве можно? Приступая к созданию коллектива, надо знать точно, какого уровня сложности работу придется выполнять, сколько и каких специалистов нужно.

Союз техники и человека, – продолжает Хамула, – вот наша главная мысль. Надо искать, придумывать, внедрять в дело такие машины, которые соответствовали бы назначению бригады. Это, конечно, сложно, но вполне выполнимо. С этого, собственно, и началась наша бригада.

Земля становится дорогой, свайные фундаменты применяются все шире; они позволяют на слабых грунтах ставить дома, цехи... Были машины, которые приспособили для закладки таких фундаментов. Но они устарели. Тогда специалисты треста «Укргидроспецфундаментстрой» и бригада поставили перед собой сверхзадачу – создать принципиально новую установку, которая позволила бы работать не только на больших скоростях, но и максимально качественно.

Буровая колонна набиралась из нескольких коротких шнеков. Значит, постоянно наращивай ее, очищай, ремонтируй... Сконструировали восьмиметровый шнек, дело пошло быстрее. Но и грунта на него налипать стало больше. Придумали шнекоочиститель. Так по частям создавалась совершенно новая буровая установка. Уникальный механизм был удостоен золотой медали ВДНХ СССР. После этого началось буквально паломничество в бригаду, строители многих городов приезжали посмотреть и скопировать конструкцию. Например, при строительстве КамАЗа эта установка сэкономила несколько миллионов рублей.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном   любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада»  под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о  музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.



Виджет Архива Смены