Из ячейки сформировал дядя Петя особый отряд, назвав его «батальон смерти». Он имел винтовки более надежные и дал обещание умереть, а не сдаться.
Дело вызревало серьезным, но дядя Петя казался спокойным, хотя у него ярко - пунцово горело одно ухо.
В полдень следующего дня наши разведчики донесли, что из лесов идет войско.
Скоро бинокль дяди Пети увидел далекие луга, зачерневшие сперва всадниками, затем пешим народом.
- Ну, - сказал дядя Петя сшиби - колпаковцам, - идут, видать, если они нас побьют, то останется от села вашего один пепел...
Глаза рыжих метались, как у затравлена волков, и подергивались волосатые руки.
- Нападать надо... самим нападать, - а корили в толпе.
- В село не допущать, не допущать сожгут!! - несся запыхающийся крик из рядов.
- Правильно, а теперь в Ужовую ложбину веди их, Егор. Как минуют они вас, в штыки на них сзади.
Рыжебородый, согнувшись, побежал передом, опуская руки до земли, и за ним такие же волосатые вспотевшие побежали мужики, таща по земле винтовки, как дубины.
- Батальон смерти, в заслон к плетням! Дальше события пошли сами по себе. Мы забрались на автомобиль, дрожащий, готовый каждую минуту рвануться вперед, положили рядом заряженные маузеры и простым глазом наблюдали за ходом боя.
Вот, перейдя Мокшу, показалась пестрая масса светозаровых банд. Здесь шли и ехали на телегах, на тарантасах, по - всякому. У самой Ужовой ложбины вся масса задержалась и впервые высыпала пестрая, торопливая цепь.
От плетней треск стрельбы - торопливый, жадный, цепь все ближе, и вот у плетней рев и гомон, но пока ничего не поймешь.
- Рукопашная! - привскочил шофер со своего сиденья, штыки у них, ох, что они ими наделают!
Вдруг из клубка, снившегося на дороге, отделяется телега и несется в луга, вон другая третья, куда попало.
- Готово! - Дядя Петя сел и закрыл глаза. И вот весь клуб брызнул в разные стороны по буграм и ложбинкам лугов.
Бежали одни, другие догоняли, падали и кто - нибудь один вставал. Если вставал и убегал, мы знали - чужой, если опять догонял другого - наш, сшиби - колпаковец. В это время слышим мы у плетней рев и через поваленный плетень в село лезет, спотыкаясь, потная толпа.
«Батальон смерти» смят, немного ребят все же не бегут и пятятся, торопливо стреляя в лицо толпе и хрипло вскрикивая.
Машина рвется - пора!
Толпа все ближе, комсомольцы падают по одному, и она их подминает под себя. Они успевают оглянуться в последний раз на товарищей, на родное село. Когда обернулся упавший, зажимая рукой кровавый рот, я увидел небывало большие, мечущиеся в глаза и знакомый рубцовый нос.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
«Избранные произведения русских и мировых классиков», ГИЗ, 1926