Майор Мавродин, умерший в прошлом году, был первым наставником Игоря Васильевича в уголовном розыске.
Телефонный звонок разбудил Корнилова в шесть утра. Дежурный по городу доложил, что ночью на Озерной улице в Парголове сгорел дом Барабанщикова.
Когда Корнилов приехал на Озерную, пожарище еще дымилось. Пахло мокрой золой и почему-то печеной картошкой. Трава, кусты, яблони – все было засыпано пеплом. Внутри дома ничего не уцелело. Стояли обгорелые стены да чудом не обрушившиеся стропила. Пожарные машины уже уехали, осталась только красная «Волга» экспертов. Несколько женщин собрались невдалеке, перешептываясь и с любопытством разглядывая копавшихся на пепелище экспертов и следователя. Чумазый милиционер потерянно бродил рядом.
– Вы дежурили ночью? – спросил у него Корнилов.
– Я. – Милиционер почувствовал, что перед ним начальство, и совсем стушевался. – Кто ж его знает, чего он вдруг загорелся. Тихо было совсем. Спокойненько. Вдруг – жах! Как полыхнет.
– Покажите, где вы были, когда заметили огонь, – попросил подполковник.
Милиционер вышел из калитки на улицу.
– Не надо было отпускать этого Аристарха! – сердито зашептал подошедший Бугаев: – Наверняка его рук дело!
– Спокойно, капитан, – одернул Семена Корнилов. – Лучше вспомни как следует, не оставили ли вы с Лебедевым включенными электроприборы во время обыска. И как с куревом у вас было?
– Все в порядке, товарищ подполковник, – обиженно сказал Бугаев. – Что ж мы, в первый раз!
Милиционер перешел дорогу, остановился у скамеечки.
– Вот здесь я и сидел. У Молевых на скамейке. Все отсюда видно. Дом Барабанщикова как на ладони. Вдруг полыхнуло. Я калитку вышиб, и к дому. Да куда там! Стекла уже, посыпались. Черепица ровно как пулемет трещит. Побежал звонить пожарникам. Тут автомат на углу...
– Хорошо, сержант. Все сделали правильно, – сказал Корнилов!
Они вернулись на пепелище.
– Скорее всего, поджог. Эксперты, конечно, точнее все доложат, но у меня сомнений нет, – сказал капитан из пожарной охраны. – Все внутри дома было облито бензином. И канистра оставлена – поленились даже спрятать. – Он пнул ногой большую обгоревшую банку. – Из сарая притащена. Я место нашел, где она стояла. А сарай взломан.
– Собаку не пробовали пускать? – спросил подполковник у молодого капитана, следователя из районного отдела внутренних дел.
– Пробовали, товарищ подполковник, – не берет: все вокруг пеплом засыпано. Видно, приличная тут жаровня была. Не хотите печеной картошки? Еще горячая. В подвале испеклась.
– Может быть, и картошкой придется заняться, – без улыбки ответил Корнилов. – Если нужда придет. А сейчас другие заботы есть. Бугаев! – позвал он Семена. – Пройдемся еще разок по участку.
С трех сторон к дому Барабанщикова примыкали участки других хозяев. Забор стоял хлипкий, на живую нитку: Кое-где подгнили столбы, и штакетник завалился, лежал прямо на кустах. Позади участка в заборе зияла большая дыра. Корнилов внимательно осмотрел ее. Свежая. «Только-только ломали, – определил он. – И трава помята. Хотя не просто примята – вытоптана».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.