- А мама была начальником санитарного поезда, - продолжала Галочка.
Договаривать до конца ей, видимо, было тяжело. Она помолчала с минуту и вдруг, на мгновение забыв горе, сказала:
- Хотите, сыграю любимую папину сонату?.. Я ведь учусь в музыкальной школе.
Не помню, ответил ли я Галочке, но мне в ту минуту казалось, что вот - вот откроется дверь и в комнату войдет Наталья Васильевна. Я смотрел на дверь и ждал, чего - то ждал.
- Идите сюда, - сказала Галочка и подвела меня к креслу, которое стояло справа от рояля. Она села на круглый стул, л кисти ее рук опустились на клавиши.
Комнату мгновенно наполняли колокольные аккорды. Они метались, бились о мою грудь, звали и уносили меня куда - то. Она вдруг обернулась ко мне. Ее руки замерли, но высокие ноты еще торжественно звучали под приподнятой зеркальной крышкой.
- Не надо, - сказала она, посмотрев на меня. - Не надо же, - и тихо добавила: - Я очень прошу.
Я сквозь слезы смотрел в солнечную даль, которая открывалась за шпилями Ленинграда. В комнате опять зазвучала торжествующая, вечно юная музыка.
В 3-м номере читайте о трагической судьбе дочери Бориса Годунова царевны Ксении, о жизни и творчестве «королевы Серебряного века» Анны Ахматовой, о Галине Бениславской - женщине, посвятившей Сергею Есенину и жизнь, и смерть, о блистательной звезде оперетты Татьяне Шмыге, о хозяйке знаменитого парижского кафе Агостине Сегатори, служившей музой для многих знаменитых художников, остросюжетный роман Екатерины Марковой «Влюблен и жутко знаменит» и многое дургое.