Солнечные метели

– А я и не утверждаю, что я монашка, – перебила Маргрете. – Но сейчас не то время. Когда говорят пушки, молчат флейты, так, кажется?

– Но почему ты не вышла замуж?

Маргрете задумалась. Провела ладонями по щекам,

– Кажется, я знаю...

– Не хочется мешать вашей содержательной беседе, – чуть язвительно сказал Арне. – Но пора выходить на прием.

Маргрете быстро включила приемник. В комнату вторглись голоса мира: печальная музыка, лающая немецкая речь, жалобная неаполитанская песня, эфирная буря, снова музыка, но уже бравурная, и вдруг отчетливый женский голос произнес по-датски:

– Говорит Москва! Говорит Москва! Начинаем «Час Нексе». У нашего микрофона великий датский писатель Мартин Андерсен Нексе.

И сразу сильный, пружинистый голос Нексе:

– Датчане, близок час освобождения. Кончается зима, последняя зима тревоги нашей...

Маргрете быстро записывала, а перед глазами у нее – далекие дни в маленьком домике с пышным названием «Заря». И Мартин, воюющий с ребятами: замотанный, раздраженный и весь переполненный кипучей жизнью. Она улыбнулась без горечи, спокойной улыбкой все понявшего и все простившего человека.

Голос внезапно пропал. Нахлынули хрипы и вой. Маргрете тщетно крутила ручку, волна ушла.

– Молодец твой старик! – заметил редактор. – Каждый день облаивает немцев, а ведь ему, поди, за семьдесят.

– А семьдесят пять не хочешь? Но куда он пропал... мой бывший старик?

– В полночь программу повторяют, – напомнил Арне. – Тогда и запишешь.

– Ладно. – Маргрете выключила приемник.

– Ты все-таки не ответила на мой вопрос, – с шутливостью, маскирующей подлинный интерес, сказал редактор. – Почему ты не вышла замуж?

– Видишь ли, тому, кто жил на вулкане, не ужиться в мирной долине. Такого отвратительного для семейной жизни характера, как у Мартина, нет второго в мире, а на меньшее я не согласна...