Солнечные метели

Нексе смотрел на него с бессильным возмущением.

– Что ты в этом понимаешь, щенок? И нечего разъезжать на быках в моем доме.

– Кто при скотине живет, все про любовь понимает, – нахально бросил мальчишка. – Она в сто раз лучше тебя, честнее, добрее, искреннее. Да ведь ты свое дрянное мужское самолюбие тешил. Ну и получай!

Глаза Нексе увлажнились.

– Что нюни-то распустил? Как был плаксой, так и остался.

– Помалкивай! – разозлился вдруг Нексе. – Как ты ревел, когда девушки-работницы стащили с тебя штаны?

– Нашел что вспомнить! С тебя сейчас тоже штаны стащили. Ну и видик!.. Ты же голый, перед самим собой голый, а это похуже, чем перед дурами-девчонками, «Борнхольмский гранит»! Так тебя прозвали? Да какой ты к черту гранит – мешок с мокрой глиной.

– Издеваться легко. А как жить дальше? Я не могу без нее. Я только сейчас это понял... Просить прощения, кинуться в ноги?..

– Дур-рак! – со смаком сказал мальчишка. – Когда женщина сама уходит – это конец. Назад не жди. Мужик может вернуться, женщина никогда.

– Откуда ты можешь это знать, такой сопляк?

– У меня же твои мозги, только малость посвежее.

– Ну и наглая морда!

– Ладно. Хоть ты и гроша не стоишь, мне хочется тебе помочь.

– Хвастун!

– Перво-наперво брось реветь. Второе, пойми, что это навсегда. Греты больше не будет в твоей жизни. Никогда. Но ты еще крепкий мужик и можешь что-то написать, иначе с тобой и возиться не стоило бы. Помнишь, что ты сделал однажды, давно-давно, когда жизнь тебя тоже крепко стукнула?

– Не-ет!

– Ты взял свой старый велосипед и поехал куда глаза глядят.

– Ну и что? Кажется, я что-то себе повредил...

– Не важно. Зато спас душу. Бери велосипед и шпарь вслепую, не разбирая куда. Кривая вывезет. Поверь умному человеку. Э-гой! – вдруг закричал мальчишка и ударил быка ногой по губе, ладонью по рогам, и бык повернулся, медленно и плавно, как корабль, и понес его прочь...