Старпом даже не задал себе вопроса: «Что делать?» Некогда было задавать вопросы. Он твердо знал: никто, кроме него, не видит беды. Оставалось одно: самому перерубить канат. Последствия он представлял: лично для него они могут быть страшные. Но раздумывать было некогда. Он широко расставил ноги и топором, который всегда находился при кнехте, мощно ударил по нейлоновому концу...

В следующее же мгновение танкер оторвался от причала и, медленно набирая ход, устремился в открытое море...

И никто, кроме одного человека – матроса Саши Маркова, не видел, как в то же мгновение какая-то страшная, неподвластная человеку сила отбросила от буксирного кнехта старпома Ушатого. Лил страшный дождь, с моря на палубу летели огромные волны, закипая на палубе бурлящей пеной, трудно было разглядеть и понять, что случилось, и Саша Марков просто рванулся к старпому Ушатому, который, завалившись набок, лежал у заградительных перилец в набрякшем длиннополом дождевике; глаза у старпома были открыты.

– Кажется, это конец, – твердо сказал он.

– Что? – не понял Саша. Он не сразу заметил кровь на дождевике Ушатого и, откинув полы плаща, похолодел. У старпома не было правой ноги...

Из письма генерального консула СССР в городе Генуя в Новороссийское морское пароходство:

«...Находясь на излечении в госпитале Генуи, тов. Ушатый А. П. проявил незаурядную выдержку и сохранил оптимизм, не поддаваясь настроению, связанному с возможностью последующих изменений в его жизни и работе. Более того, он постоянно подчеркивал свое твердое желание вернуться во флот.

Консульство СССР в Генуе ходатайствует об удовлетворении пожелания тов. Ушатого А. П. работать в торговом флоте...»

«Смена», 1979 г., № 3

Первые советские люди на вершине Эвереста

– Внизу была пропасть, сбоку – скальная стенка без единой зацепки, – вспоминает Мысловский. – В этот момент у меня кончился кислород. Высота была около восьми тысяч метров. Задыхаясь, я все же пытался пристегнуть рюкзак к веревке. Почувствовал, что теряю сознание и рискую остаться в таком положении навсегда. И тогда я отпустил рюкзак... К Володе Балыбердину пришел пустой: запасные рукавицы, «кошки», крючья и веревки улетели в пропасть...

Мы не знали, хватит ли у нас сил совершить восхождение. У нас оставалось всего два с половиной баллона с кислородом. Володя сказал, что поскольку он молод и здоров, то обойдется без кислорода... В шесть часов 10 минут 4 мая мы вышли на штурм.

Взойдя на пик, – продолжает рассказ Мысловский, – мы не ощутили восторга, который предвкушали внизу. Уж очень тяжелый путь нам еще предстоял...

После 22 часов непрерывной работы Мысловский и Балыбердин наконец спустились в пятый лагерь. Для Балыбердина все трудности на этом практически закончились. Для Мысловского же только начались... Спускаться с обмороженными руками по веревкам было очень больно. Эдуард, конечно, мог сказать, что не в состоянии идти сам. Но тогда альпинистам пришлось бы нести его на себе, а это было невероятно трудно. Поэтому он промолчал. До первого лагеря Мысловский спускался еще двое суток. Прошел почти 80 веревок. На веревке – четыре крюка. У каждого надо перестегнуться, а для этого нужно дважды нажать на карабин, потом взять веревку, зажать в руке и сделать очередной шаг. А к этому времени у него уже лопнули волдыри на правой руке... – Я спустился вниз, – вспоминает Мысловский, – сел на камень, не веря себе, что все позади, и ощущая какую-то необыкновенную легкость во всем теле, может быть, потому, что похудел за время восхождения на 16 килограммов... Ко мне подошел Сережа Бершов. «Ну что? Очень болят руки?» «Да нет, – ответил я, – Терпимо. Но... была мечта, а теперь ее нет. Поднялись на Эверест – и будто что-то потеряли».

«Смена», 1982 г., № 16

К подвигу надо стремиться каждому

Иван Арсентьев, Герой Советского Союза:

«На дальневосточной заставе мне рассказали про молодого пограничника, которого зовут Август. Он задержал нарушителя, и ему был предоставлен краткосрочный отпуск. В небольшом городке, там же, на Дальнем Востоке, его ждали мать и сестра. Он приехал туда, когда вовсю бушевал муссонный ливень. Вода рекой разлилась по улицам. По пути к материнскому крыльцу солдат услышал зов о помощи: заливало родильный дом, роженицы, некоторые с младенцами на руках, стояли на койках по колено в воде. Пограничник вынес женщин в безопасное место. Все женщины назвали своих малышей – и мальчиков и девочек – именем спасителя.

Я вспомнил про Августа, когда прочитал недавно, как неоднократный чемпион и рекордсмен мира по подводному плаванию Шаварш Карапетян спас пассажиров троллейбуса, сорвавшегося с высокой плотины Ереванского водохранилища. Подвиги Шаварша – да, я не оговорился, именно подвиги, ибо Шаварш совершил столько подвигов, сколько раз нырял на глубину и возвращался со спасенным им человеком, – не могут не восхищать.

Не всем, конечно, быть чемпионами, полярниками, космонавтами, но мечтать о подвиге надо каждому. Мечтать и готовить себя к нему духовно и физически. Чтобы в решающую минуту не дрогнуть.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.