- У тебя по арифметике «тройка».
- Это «страус» придирается.
- Пионеры прозвища не дают, - строго говорит Маша.
Три речки впадают в озеро... Светит солнце, пахнет сеном, со стороны Гусинки доносится тонкий свисток и всплески воды: это паром отправляется на ту сторону. А Савка всё сидит, не отрываясь от учебника.
А через две недели они втроём: Маша Рыбакова, Савка и Виктор Ломакин - изо всех сил натягивают тетиву громадного лука. Ясень туго сгибается, тетива из жилы, которую Виктор раздобыл на городской бойне, дрожит, как струна. На конце стрелы переливаются красные, зелёные и оранжевые перья, потому что сегодня у Рыбаковых на обед жареный петух.
Маша уходит первой: ей больше гулять нельзя, а то рассердится отец. Савке вдруг становится скучно.
- Пойдём, Витька, домой, - предлагает он упавшим голосом.
... Из комнаты доносится голос Рыбакова, и Савка невольно прислушивается.
- Мария, как вам известно, - единственная наша дочь. Она и языки изучает, и музыку, и в школе отличница. И мы не потерпим дурных влияний со стороны ваших... воспитанников, - раздражённо говорит Рыбаков.
- Сыновей, - поправляет Илья Фаддеевич.
- Не потерпим! Заранее предупреждаю! Девочка стала из дому бегать, приходит возбуждённая, громко смеётся, дерзит, беспризорные манеры... Так что решительно попрошу внушить вашим воспитанникам, чтобы они об этом знакомстве забыли.
- Это, милый человек, дружба - понимаете вы такое слово?.. Это самое лучшее на земле, а вы - «не разрешу». Даже смешно, простите меня, старика. Это важнее в жизни даже, чем музыка и чем языки, и ничего, кроме хорошего, не даст ни вашей дочери, ни моим ребятам.
- А я попрошу не вмешиваться! - почти кричит Пётр Варсонофьевич. - По - прошу! Я из дочери вам в угоду беспризорницы не сделаю!
Пётр Варсонофьевич пробегает по коридору мимо прижавшегося к вешалке Савки и, хлопнув дверью, исчезает. Конечно, у Савки больше друзей, но есть и враги; так всегда бывает в жизни.
... По воскресеньям Муромцевы всей семьёй отправляются за Гусинку, в степь; иной раз, когда Пётр Варсонофьевич в отъезде, и Маша с ними.
В степь... Савка знает места, где весной травы поднимаются выше головы. Заберёшься в травяной лес, и никого нет кругом, всё утонуло в зелёном море, даже страшно, даже хочется окликнуть Севу, или Машу, или отца.
Кружит коршун над головой, не то насмешливо, не то испуганно попискивает перепел, и тебе кажется, что ты казак и едешь на могучем коне по безбрежной степи в Запорожье.
Савка и Сева знают озеро, как серебряное зеркало, где весной видимо - невидимо птиц.
Запрячешься в камышах и, совсем рядом, отталкиваясь от воды перепончатыми лапками, проплывает дикий селезень.
Савка стал настоящим степняком. Он может зажечь костёр первой спичкой в такой ветер, когда смотри, как бы тебя самого не унесло, когда всё свистит и ревёт в ушах, а огонь горит себе в старом, заросшем травой окопчике.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.