– Не дам. Пьяному не дам. – Нина говорит тихо, но откуда в этой девушке столько железной твердости?
– Я знаю, знаю, как это противно! – продолжает она. – Я работала в парке, видела там случайных официантов... Им все равно кто, все равно что... Я оттуда пришла в школу. Если хотите, из злости на эту отвратительную манеру бросить на стол побольше бутылок, чтоб легче обсчитать... Я не могу это видеть... И у меня так не будет! – Голос ее чуть зазвенел на высокой ноте, но она тут же профессионально взяла себя в руки.
А я, каюсь, вцепляюсь в это отвратительное слово «обсчитать», потому что знаю, что писать о будущих официантах и не сказать о чаевых, об обсчете... Кто мне тогда поверит, что я хочу рассказать о школе то, что есть на самом деле, а не то, что красиво придумалось на досуге.
– Чаевые существуют, – сказала Нина Алексеевна. – И мы об этом говорим прямо.
Клиенты ушли, а на столе остаются деньги. На чай. Как с ними быть? Как быть?
– Не оставлять, – говорит Нина Алексеевна. – Они хорошо зарабатывают. До двухсот рублей в месяц. За культурное обслуживание идет пятипроцентная надбавка.
– Я даю сдачу до копейки, – говорит Нина. – Но не побегу же я за гостем, чтоб отдать ему эти копейки, если он их оставил.
– И никто не побежит, – говорит Владимир Александрович. – И не будете же вы предлагать смахнуть оставленные деньги вместе с мусором?
Не буду. Но ведь тот парень, который честно признался, что пришел в школу, потому что хочет выстроить кооператив, рассчитывал не на пятипроцентную прибавку, а именно на эти, оставленные, будто забытые рубли. И тот отец, что боялся, когда его сын решил стать официантом, тоже видел оскорбляющие его «двадцатики» и «пятаки» и то, как его сын будет складывать их в карман. На чай, значит, лакей... А как же иначе? В каком месте рвать эту нитку, что повязывает в одно и Нину Степановскую, и Сергея Русакова, и махрового, отпетого рвача, который хочет видеть вас в ресторане пьяным и безвольным, чтобы и обсчитать и на чай получить.
– Если наш так себя ведет, исключаем, – говорит Нина Алексеевна. – Обсчитал, намекнул на чаевые – уходи...
Намекнул... Ну, а не намекнул, а просто взял то, что уже оставлено?
На этот вопрос нет ответа. Его нет пока в жизни. Потому что деньги оставляют отнюдь не только те, кто им цены не знает. В основном такие же труженики. Что в этом: традиционное «так принято», или сочувствующее «попробуй поноси эти подносы», или устаревшее «им тут мало платят», или, самое отвратительное, лакейская подачка – сказать трудно. Наверное, в каждом конкретном случае – свое. Только Нине Алексеевне и ее питомцам при всем их запасе оптимизма эту проблему самим не решить. Ее решать нам всем.
– Если с ребятами говорить только о чаевых, только о пьянстве, в этом можно задохнуться. – Нина Алексеевна разводит руками. – Посмотрите, какое у нас светлое здание. Выбили... А то бы нас запихнули в какую-нибудь дыру. Но нам и этого мало. Важно, что у нас в перспективе.
Вот вариант решения проблемы чаевых. У школы свой ресторан, базовый (в перспективе такой должен строиться у Войковской). Никого со стороны – все сами. Теперь как? Ты приходишь на практику в сложившийся коллектив, плохой, хороший, как повезет, и учишься там у мастеров. И мастер у. тебя тоже, как повезет. И кристальный человек и такой, что скажет: «Раздели-ка порцию...» Так вот, представим, нет этого. Нет таких случайностей – есть свой ресторан, и его все знают. И есть возможность показать образец и обслуживания и решения тех острых вопросов, которые не решишь в приказном, административном порядке. Школа смогла бы проэкспериментировать, проиграть все варианты с чаевыми и без, высчитать оптимальный процент надбавки без пресловутого «залейся» и так далее. И, наконец, главное – здесь бы мог и стал бы формироваться тот новый служащий сервиса, о котором сказано в Резолюции XVII съезда ВЛКСМ и который призван «поднимать культуру ...обслуживания». Тогда не надо будет доказывать, что официант, продавец – это так же прекрасно, как педагог. Будет место, где это можно будет увидеть, где этим можно будет увлечься. Я представляю, как красиво будет в одном таком ресторане и как потом их может стать больше и больше. Пока это мечта. Мечта пока и аналогичные школы в Киеве, Ленинграде, Сочи, Ялте. Надо ли говорить, как они нужны? Как нужны нам обученные, профессиональные работники сервиса.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.