«В чем Горяинов не хотел или не мог признаться следователю?!»
Неожиданно Денисов увидел: глаза Горяинова открыты, смотрят в упор.
– Сколько времени?
Денисов не ответил.
Горяинов снова заговорил с собой:
– Кто-то меня окликнул: «Дима!..» В последние дни мы просыпались в два и в три ночи. Каждый, у себя. И мысленно поднимали другого... Звонят?! – спросил он через минуту. – Она всегда звонит, когда кажется: больше без нее уже невозможно, как без воздуха... Вы любите кого-нибудь? – спросил он вдруг.
Это было выше и больше узкой утилитарной задачи, которую ставил перед собой Денисов как инспектор: узнать истину, не дать пострадать невиновным. Но для Денисова служба, как он ее понимал, и была сама жизнь.
– Почему вы молчите? – Горяинову нужен был собеседник. – Да или нет? Денисов шепнул еле слышно:
– Да. Спите.
– Тогда вы поймете! Она сама нежность... Я говорю вам, потому что вы не задаете дурацких вопросов... – Шепот стал еле слышен, словно кто-то сгребал с дорожек сухие, шелестящие под ветром листья.
Денисов разобрал менее половины из того, что он говорил. – Путевку принесли в пятницу, всего за два дня до отъезда...
«Два дня!.. – отозвалось в Денисове. – Вот откуда два! Со дня, когда принесли путевку!»
– Я не знал, что произойдет после ее отъезда. Жизнь, казалось, должна была
остановиться!.. – Горяинов закашлялся. – Пить!
Денисов хотел подняться – резкая боль в торсе пригнула к матрасу.
– Сейчас! – не сгибая спины, он осторожно сполз на пол, дотянулся до поильника.
– Спасибо, – прошептал Горяинов.
Вода попала ему в лицо, стекла на подушку.
– Я не знал, как быть. Я злился на то, что она есть... Потом пришел последний
день. Мы поехали кататься на лыжах... В поезде...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Валентина Хетагурова