Продается дом…

Алина Чадаева| опубликовано в номере №1484, март 1989
  • В закладки
  • Вставить в блог

Так ли нужен провинции прогресс?

Художественный отдел в краеведческом музее Ветлуги (впрочем, как и в музее любого районного городка) напоминает антикварную лавку. Здесь можно вдосталь любоваться перламутровыми сценами из китайской жизни: вереницей ажурных ламп, некогда украшавших дворянские гостиные: флорентийской мозаикой шкатулок... Непременный Айвазовский: загадочные натюрморты неизвестных голландцев: вдруг — неожиданный Верещагин — Водопад Кюперли»: рядом с пейзажем — стенные часы в готическом футляре.

Я знаю, как любят бегать сюда дети из художественной школы. Счастливые, они ходят по улицам, где дома родственны музейной галерее искусств. Большинство выстроено после грандиозного пожара 1890 года. Седины столетних деревянных стен отливают серебром и многолетним медом — бревна венцов. Дома еще несут в себе инерцию пращурских представлений об окнах-очах, о челе-фронтоне, о наличниках на лице дома. Бегут по многоярусным карнизам, по уцелевшим воротам резные узорочья оберегов — мотивы солнца, мотивы листьев — с того райского Древа жизни, память о котором живет в сокровенных кладовых любого народа.

Близок обликом и подобием идеальному человеку ветлужский деревянный дом. Статен, но не заносчив, величав, но не спесив, олицетворение благородства и скромности — архитектурное зеркало родового, семейного уклада живших в нем людей. Дом и сад — понятия для Ветлуги неразрывные. Сад и огород и большое подворье, где размещаются хлев с сеновалом, амбар и баня и колодец. Возделывать землю, держать скот, птицу было здесь делом обычным для всякой семьи — врача ли, учителя, священника или мещанина.

Помню воскресные, изобильные снедью базары Ветлуги. Помню, как городские хозяйки выгоняли из ворот своих буренок, и пастух гнал ста до в Наволок, к реке. А кустари из Варганихи. Уреня, Семенова выставляли на продажу черно-лощеные античные корчаги, берендеевы пестера, плетенные из бересты, веселые расписные деревянные игрушки. Городок в десять тысяч жителей испокон веку славился лесными угодьями, льном, рожью, овощами, покосами... Думаю, что отраден был бы этот патриархальный пейзаж и сегодня, когда слово «продовольствие» имеет суровый оттенок карточной системы.

Знакомая моя ветлужанка. десятилетняя Надя, и ее школьные друзья никаких таких «пейзажей») естественно, не помнят. Дети видят сегодня свою родную Ветлугу, какой наследовали ее от ближайших предков: еще живой, хоть и с невосполнимыми утратами. Им и невдомек, что главная улица упирается в прокопченный четверик взорванной Троицкой церкви.

Но ведь настанет одно прекрасное утро, когда ветлужане узнают, что за их спиной. в закулисном междусобойчике или как принято называть, «на уровне руководителей», был обсужден и отправлен на согласование в Горький генеральный план застройки Ветлуги. рассчитанный до 2005 года. Хлопотно, а потому и необязательно выставлять проект на всеобщее обсуждение горожан. Куда практичнее — поставить их перед фактом уже согласованного с областью генплана. а там — обсуждайте хоть до посинения... Пусть потешатся, поговорят. поиграют в демократию, для этого и лозунг вывешен на кинотеатре «Живое творчество масс — решающая сила ускорения!». За модным, внешне подновленным идейным фасадом в районном городе Ветлуге остается прежний волюнтаристский, волевой стиль руководства.

«Поддержите меня, ветлужане!» — взывает житель города Н. Лебедев к согражданам. «Почему, — размышляет он в местной газете, — варварство в отношении к старинным зданиям не хотят видеть ни ответственные работники города, ни органы охраны памятников истории и культуры? И предлагает открыть счет в отделении Сбербанка: жители Ветлуги не пожалеют личных средств для восстановления своего города.

Продолжу мысль земляка. Ветлужанам нужно ратовать за то, чтобы город был объявлен заповедным и вошел в число городов-музеев, какие должны быть вокруг каждого областного центра. Областное «Золотое кольцо».

Однако дамоклов меч стереотипного Генплана уже занесен над Ветлугой. Его авторы — архитекторы «Горькгражданпроекта». Иными словами, варяги из областного центра, которым безразлична культурная история города, его эстетическая целостность. Не без оснований опасаюсь, что эти категории не представляют ценности и для главного районного начальства, тоже в основном людей приезжих, временных. Иначе разве прибежала бы в горсовет, разыскивая меня, Анна Павловна Коломарова, старая учительница из той, прежней, настоящей интеллигенции. Искала она корреспондента, отчаявшись убедить власть предержащих в необходимости мемориальной доски на доме, где родился выдающийся ученый Лев Дмитриевич Шевяков. «Ведь не каждый город может гордиться столь замечательным...» А город и не гордится. Спросите подростков, знают ли они имя академика Шевякова, неразрывно связанное, скажем, с освоением Курской магнитной аномалии, с разработкой теории оптимального проектирования крупных горных предприятий? Нет, не знают.

Увы, стены ветлужских домов не стали мемориальной летописью славных ее сыновей, подвижников культуры и науки. Только в памяти старожилов да в ветхой книжечке Д. А. Маркова «Ветлужский край», изданной в 1922 году, брезжат выцветшие в забвении имена. Жил когда-то в Ветлуге помещик Смецкой — основатель Сухумского дендрария; выходец из здешних мест В. Ф. Лугинин был крупнейшим русским термохимиком; сам Д.А.Марков — выдающимся историком и краеведом... И что же: об этих людях помнит мировая наука, их чтят в столичных институтах, но не на «малой родине».

Невежество порождает беспамятство...

В чем изощрены проектировщики и их ветлужские защитники, так это в обосновании градоразрушения, которое ведется под флагом градостроительства. Классическая (ее сравнивают с петербургской!) планировка старых кварталов будет нарушена кирпично-казарменными монстрами, натыканными за счет урезания тех самых приусадебных земель, которые и создавали нравственно-трудовой уклад семьи. Теперь же оказались не соответствующими «городским нормативам».

«Снесем!» — вот рефрен деятельности архитектора Блинцовского. Мне трудно объяснить торжествующие интонации в прожектах по «снесению», точно перед ним и впрямь вражеские фортификации, а не рукотворные памятники мастерства славных русских зодчих. Традиция, что ли, такая: вместо неповторимого — насаждать типовое. Типовая школа, типовое жилье, типовой кинотеатр, типовое мышление... Так и преуспеем в воспитании Иванов, не помнящих не только родства, но и того, что они Иваны.

Кто-нибудь подсчитывал, во что нам обходится снос наших городов во имя прихоти временщиков? Вырубают парки, чтобы строить дома; сносят дома, чтобы «вынести парковую зону», как это предполагается сделать в Ветлуге. Абсурд, узаконенный множеством инстанций, облекается в статус генплана, который уже влетел в копеечку, ибо деньги, отпущенные облисполкомом на планирование, по словам того же Блинцовского, «съедены» институтом «Горькгражданпроект». А сколько еще будет «освоено» при реализации генплана!

И вся эта разрушительно-строительная 'эпопея развертывается в обнищавшей Ветлуге, столице района, нерентабельного почти по всем отраслям сельского хозяйства. Цитирую районную газету: «Картофелеводство и льноводство убыточно во всех колхозах. ...Овцеводство убыточно во всех колхозах. ...Себестоимость сельскохозяйственной продукции возросла... Низкое качество молока... падеж животных». Добавить ли к этому, что только одна семья в Ветлужском районе рискнула выйти на семейный подряд...

По мнению С. Аверинцева, «русскому человеку трудно перестать мыслить о красоте как ориентире в поисках истины». Прошу Надю и ее подружек показать мне самое любимое место в городе, они ведут меня в музыкальную школу.

Здесь и впрямь славно, в доме, когда-то принадлежавшем пианистке Латухиной, воспитаннице Пражской консерватории. Здесь — оазис наследной интеллигентности российского городка — чеховского, бунинского. В декорациях старинного дома — изразцовые дивные печи; окна так высоки, что кажутся взглядом в небо; распахнуто крыло концертного рояля, словно, не прерываясь, десятилетиями звучит тут музыка.

Все новые поколения детей постигают гармонию звуков, концертируют в уютной камерной гостиной. И не случайно, наверное, четверо из пяти преподавателей — выпускники этой школы.

Наде хочется, чтобы ученики художественной школы, где она занимается, ходили слушать концерты в музыкальную. Педагоги же мечтают о создании в Ветлуге единой многопрофильной школы искусств. Я бы подсказала: с практическим уклоном. Почему бы не обучать в ней специальности резчика по жести и железу? Чтобы восстановить ржавеющую славу веселых ветлужских дымников, похожих на дворцы из андерсеновских сказок; изящные «флейты водосточных труб»; кокошники навесов над крыльцом. И плотницкому мастерству, которое бы так сгодилось для обновления полифонии резного деревянного декора Ветлуги.

Николай и Людмила Коптеловы, давно работающие в здешней художественной школе, радуются раскованности детей в рисунках. «Точно весь мир для них — радостный сад!» Да, правда, правда: сад, который любовной кистью расцвечивает сама природа. Увидела на клочке бумаги Надины стихи: «Белая метелица по дороге стелется. Травку заметает, во саду гуляет»...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о знаменитом иконописце Андрее Рублеве, о творчестве одного из наших режиссеров-фронтовиков Григория Чухрая, о выдающемся писателе Жюле Верне, о жизни и творчестве выдающейся советской российской балерины Марии Семеновой, о трагической судьбе художника Михаила Соколова, создававшего свои произведения в сталинском лагере, о нашем гениальном ученом-практике Сергее Павловиче Корллеве, окончание детектива Наталии Солдатовой «Дурочка из переулочка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Возвращение

Михаил Зощенко: «имел несчастье родиться сатириком...»

«Новая коллекция»

Игорь Кезля и Андрей Моргунов - к творчеству, со всей серьезностью

Помнить — значит жить

Корреспондент «Смены» Сергей Каленикин беседует с доктором философских наук, профессором Масхудом Джунусовым