«Не знаю, - пишет Гвоздев, - что взяло верх над его оскорбленным чувством: человеколюбие или расчет, - но только малолетние уволены не были».
Кроме закона 1890 года были и другие законы, циркуляры, распоряжения, которые должны были защищать детей, ограждать «семейный очаг».
21 июня 1891 года министерство финансов разослало циркуляр, в котором сказано:
«В видах ограждения добрых, нравственных основ семейной жизни, которые могут быть поколеблены при разобщении на ночное время родителей с детьми, а жен с мужьями... разрешать ночные работы подросткам и женщинам, когда эти работы исполняются ими одновременно и совместно с главами их семейства... Только при совместности ночных работ подростков с их отцами, а жен с их мужьями может осуществиться действительный контроль глав семейств над поведением остальных его членов».
Вот как закон ограждал «семейные основы», «семейный очаг»!
Что же это был за «очаг», перед которым с благословения начальства собиралась вся семья поздним вечером, когда обычно детям уже полагается спать крепким сном?
Разве это был тот камелек, о котором рассказывала чувствительная повесть?
Нет, это была какая-нибудь громадная, дышащая пламенем и никогда не остывающая заводская печь, в которую надо было, не переставая, подбрасывать уголь.
И эта печь съедала вместе с углем и все здоровье, все силы детских, еще не окрепших тел.
Но будем продолжать нашу повесть, основанную не на вымысле, а на протоколах и актах.
Мы не знаем, что дальше было с Володей Волковым. Но мы знаем историю другого мальчика, который работал на том же самом заводе, у тех же господ Лангензипен и К°. Эта история дошла до нас в акте, составленном фабричным инспектором 30 ноября 1904 года, «о дурном обращении мастера, германского подданного Эриха Вернадского с подростком, рабочим Станиславом Вольским».
Вольский показал:
«Я работаю на заводе с мая сего года. Во все время моего пребывания на заводе за различные мелкие упущения и проступки меня бил мастер Вернадский обыкновенно ударом кулака по лицу или по шее.
Недавно, недели две или три назад, он меня побил очень сильно при таких обстоятельствах.
В коксовой печке для закалки инструментов недоставало немного коксу, а на моей обязанности было подбрасывать в эту печку кокс. Заметив это, Вернадский очень сильно ударил меня в шею, вследствие чего я упал. А когда я поднялся и начал плакать, то он ударил меня лопаткой для подбрасывания кокса сильно в бок. Боль от этого удара я чувствовал до самого вечера...
Когда после удара лопаткой я от сильной боли прилег на кокс и плакал, то Вернадский ударил меня несколько раз ногой в бедро и по ногам, требуя, чтобы я перестал плакать».
Затем следуют показания рабочих. Все они почти в одних и тех же выражениях подтверждают правильность показания Вольского и удостоверяют, что мастер избивал Вольского неоднократно. Когда они заступились за мальчика, мастер ответил им: «Это - не ваше дело, я его хочу сделать человеком».
Почему же мальчик терпел столько времени и не жаловался никому?
Мальчик на это отвечает в своих показаниях так:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.