Я ушел от них и поспешил к Чернину. Был сильный мороз, и механик, прождав уже долгое время, приплясывал возле лошади и саней. Я сказал ему, что Лапин дома, и принялся снова уговаривать его оставить вздорную затею. Он подумал, подумал и вдруг побежал к Лапиным. Я пошел за ним, но в дом зайти не решился. На душе у меня было очень гадко, словно я и в самом деле участвовал в этой нехорошей истории.
Зайдя в дом, Чернин подхватил кинувшегося к нему мальчишку и тоже подсел к столу. Минут пять сидели они в неловком, тягостном молчании.
«Хотели мы избегнуть объяснения, да не вышло, - громко сказал Чернин. - Давайте тогда объясняться».
«Я не могла уйти из дому, как вор. Нельзя так делать!» - с тоской сказала Мария Васильевна и хрустнула пальцами. .
«Дело простое, дорогой товарищ, - сказал Чернин Лапину. - Мы должны уехать с Марией Васильевной и Валериком. А вам придется перенести разлуку».
Лапин взглянул механику прямо в глаза, и от его взгляда Чернина передернуло.
«Дело совсем не простое. - Лапин с трудом выговаривал слова. - Вы легкий человек и даже не понимаете, какое непростое дело затеяли! Я не собираюсь упрекать вас: упреки - занятие слабых людей. Хочу вам сказать одно: я не разрешу жене и Валерику вот так взять да и уехать с вами!»
«По какому праву вы можете задержать их? Мария Васильевна - совершеннолетний человек», - заерзал на своем месте Чернин.
Лапин не сводил с механика взгляда грустно - удивленных глаз. Очевидно, ему было странно, что он не понимал этого человека раньше.
«Я не пущу их по тому праву, что связан с ними очень прочно. Вот вы мне скажите: по какому праву хотите отнять у меня жену и сына?»
«Я люблю Марию Васильевну, и она любит меня. Этого достаточно».
«Нет, вы не любите ее. Вы не знаете, что такое настоящая любовь. Она сейчас тоже не понимает, что у нее нет любви к вам. У нее только увлечение, а оно вспыхнуло и завтра погаснет».
«Чудной вы человек! Вас невозможно убедить логикой, как невозможно погасить горящий дом стаканом воды», - засмеялся Чернин, видимо, довольный пришедшим ему в голову сравнением.
«Маленький костер, а не горящий дом, - возражал, с трудом сдерживая себя, Лапин. - Костер можно погасить совсем без воды. Поймите, если вы ее увезете, то погубите четверых, всех нас. Ее - так как ваша любовь недолговечна. Валерика: ведь вы не замените ему отца. И себя: вам нельзя жениться, вы не оцените великого смысла семьи, и она вам будет не в радость. Наконец, вы погубите и меня: я не смогу жить без них!»
«Ну, хватит! - оборвал его Чернин. - Будем тут вести трогательные разговоры целую неделю! Поехали, Мария Васильевна!. Скажите ему, что не согласны с ним оставаться».
Чернин вскочил. Поднялась и Мария Васильевна. К ней пристал мальчишка: ему стало жарко, он сам скинул шубейку и теперь просил снять с него рейтузы. У Марин Васильевны беспомощно опустились руки. Едва шевеля побелевшими губами, она с невыразимой мукой смотрела на мужа.
«Вы скоро убедитесь в справедливости моих слов, - все тверже говорил Лапин. - Оставьте нас, не мешайте нам жить! Если я сам увижу, что действительно Мария Васильевна не сможет без вас, что она вас любит и что она для вас не забава, я сам отойду в сторону».
Стояли втроем одетые и молчали. Чернин не выдержал.
«Какая ерунда! - сказал он. - Давайте кончать... Жребий, что ли, кинем?..»
- Негодяй! Какой негодяй! - ахнула Нина; муж ее тоже спустился с полки.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.