Ну, значит, в полет!
Только в одиннадцать ночи вернулся домой.
На третий день войны утром сидим с сыном Витей за завтраком (Николая на аэродром проводила уже). Вдруг Витя к окну:
- Мама! Самолет какой странный! Из кухни соседка бежит:
- Аня, смотрите скорее! Что у него черное на крыльях?..
И тут же очередь по авиагородоку.
Это был фашистский разведчик. Налетел, стал по женщинам и детям бить, хотел этим отвлечь мужчин с аэродрома.
Пострелял немного - и к аэродрому. Мы, женщины, в щели укрылись.
Слышим: садит и садит из пулемета. Страшно! И вдруг другой пулемет заговорил, наш.
Прошло минут пятнадцать, бегут мимо женщины, кивают мне, улыбаются:
- Поздравляем. Твой муж немца подбил. Фашист налетел внезапно. Наш аэродром перед мим, как на ладони.
Полковник закричал:
- Стреляйте!
Тогда видят: один человек кинулся к своему самолету - и в кабину стрелка - радиста. Застучал пулемет. А кабина стрелка открыта, сверху человек виден весь, удобная мишень.
- Нагнись! - кричат. - Нагнись, Гастелло! А он стоит во весь рост и вращает пулемет.
Вечером мы, женщины, обступили Николая:
- Расскажи да расскажи! Отмалчивается, улыбается.
Когда гости ушли, я пристала к нему: - Нет, ты должен мне объяснить. Он подумал, положил руку на стол, сжал кулак:
- Вот так и в душе все собралось. Поняла?
Двадцать шестого июня он не вернулся из полета. Комиссар успокаивал меня:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.