Я толкнула дверь. Мужчина средних лет в недостаточно белом халате, надетом на майку, недоуменно посмотрел на меня.
Я поспешно объяснила, в чем Дело. Лицо его прояснилось. Он похвалил меня. Здесь действительно очень часты случаи столбняка. Он стал рыться в шкафчике, он даже встал перед ним на колени, чтобы убедиться, что и на нижней полке сыворотки нет.
Тогда он строго сказал мне, что противостолбнячная сыворотка у него кончилась. И вообще он не обязан сидеть в амбулатории в воскресенье. А очутился он здесь только потому, что из окна амбулатории хорошо видно, как пойдет машина, на которой он должен отправить тещу. Из этого же окна он показал мне, как идти в аптеку. Аптека тоже закрыта. Но Зинаида Ивановна, что аптечкой заведует, живет в том же доме. К ней огородами надо идти.
Я побрела через огороды. И уже была совсем близко от дома, как вдруг увидела собаку. Она виляла хвостом, выдавая себя за добродушного и покладистого пса.
— Бобик, Волчок, Шарик! — с подобострастием спросила я. «И зачем ее на цель посадили!» — Так ты все-таки Шарик. И хвостик у тебя пушистый.
Вдруг цепь предательски лязгнула. Она оказалась длиною в бесконечность. Собака метнулась ко мне, теперь уже заливаясь отчаянным лаем. Я почувствовала резкую боль, но она сразу стихла. Нога стала теплой и липкой.
Женщина, появившаяся на крыльце, выкрикнула какое-то непонятное слово. Наверное, это было собачье имя. Потому что цепь длиною в бесконечность начала сокращаться.
Женщина продолжала что-то кричать. И это, наверное, относилось уже ко мне, а не к собаке. Но я не слушала, я бежала. И даже толком не знала, куда бежала. И снова, как фарой в глаза, ударила вывеска: «Амбулатория».
Я влетела туда разъяренная, как тигрица, и крикнула в спину фельдшера, так как он ни на минуту не покидал свой наблюдательный пост:
— Из-за вас меня укусила собака!
Он обернулся и, как мне показалось, злорадно сообщил:
— Четырнадцать уколов в живот.
Но я хлопнула дверью, выбежала на улицу. Фельдшер истошно кричал мне:
— Вы взбеситесь, сейчас же вернитесь!
Но тут показалась машина, на которой, по-видимому, и должна была уехать теща. Ему стало не до меня.
Я вернулась в гостиницу, как следует рассмотрела ногу... Ранка маленькая, уже затянутая пыльной коркой. Не надо на нее обращать внимания. Собственно, мне теперь уже все равно. Я обречёна. Если не столбняк, то бешенство. То и другое безнадежно. Теперь только надо терпеливо ждать, что раньше придет.
...В комнате, где я лежала, стало темно, стерлись стены, марлевые занавески на окнах.
— Жива, что ли!
Я открыла глаза. Меня тормошила дежурная.
— Вставай. Эту комнату мы теперь под мужские места отдадим. В районе слет начинается.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Чтобы стали хозяевами
Эмоции космонавта