- Нет, - сказал он совершенно спокойно. - Нет, так больше продолжаться не может. Я не хочу тебе лгать. Но, знаешь, я боюсь, ты мне не поверишь. Не возражай, я хочу тебе все рассказать, но я знаю, что ты не поверишь ни одному моему слову. Вообще, мне никто не поверит, ибо то, что я пережил, невероятно.
Я пытался незаметно сосчитать его пульс, но он отвел мою руку.
- Брось глупости! - сказал он. - Я не болен, у меня нет жара. Я сознаю все, что говорю. Но если я расскажу это товарищам, они будут шарахаться от меня, как от зачумленного. Мне пришел конец, у меня исчерпаны все силы, я пропащий человек.
Он уставился в одну точку, потом вдруг встрепенулся.
- Знаешь, где я был часа два назад? Знаешь, где моя шапка, носовой платок, часы, бумажник? Знаешь ты или не знаешь?
- Конечно, не знаю, - пожал я плечами.
- В гестапо. На Принц - Альбрехтштрассе. Оттуда никто из наших не возвращался.
Во мне опять зашевелилось недоверие.
- Смылся? - спросил я.
- Смылся, - кивнул головой Пауль, - бежал, скрылся, ушел.
Я вопросительно посмотрел на него.
Он грустно кивнул головой:
- Видишь, ты не веришь мне... И никто не поверит. Ни один товарищ. Подумают: меня отпустили, потому что я там рассказал многое. Ты же вот думаешь, что я пришел к тебе выведывать, пришел потому, что, кроме концентрационного лагеря, ты знаешь еще многое, что неизвестно гестапо и чем она интересуется. Да?
Я молчал. Он хрипло засмеялся:
- Ну, говори! Говори же! Ведь ты так думаешь, правда? И так будут думать все товарищи, все. Что ж, мне нужно было позволить себя убить?
Он остановился. Я взглянул на Грету, ее глаза сузились от недоверия.
- Не беспокойся о том, что я думаю, - сказал я. - Это мое дело. Ты должен рассказать мне, что случилось и почему ты пришел именно ко мне.
Пауль стал рассказывать:
- В десять часов я должен был встретиться с одним товарищем, приезжающим каждые две недели из провинции. Товарищ этот ведет серьезную большую работу. Я знаю его уже несколько лет. В шесть часов я кончил работать, и мне подумалось почему - то: хорошо бы пойти домой и сегодня с ним не встречаться. Но это продолжалось не более одной минуты. Чтобы убить время до встречи, я пошел в кино. Никто не следил за мною. Без нескольких минут десять я был уже на месте встречи. Ничего подозрительного. Товарища я увидел на другой стороне улицы. Все в порядке. Мы завернули в ближайший переулок, темный и пустынный, и только он собрался передать мне привезенный материал, как подъехал автомобиль. Выскакивают четыре человека: «Руки вверх!» Револьверы... Бежать было слишком поздно. Эти собаки обыскали нас, потом втолкнули в автомобиль, и мы поехали. Все это продолжалось не более десяти секунд, я не успел даже собраться с мыслями. Я пытался поймать взгляд товарища, неподвижно уставившегося в одну точку. Он, наверное, думал, что виноват я, что моя неосторожность была причиной тому, что нас взяли. Но это неверно, этого не может быть, я знаю это наверняка...
Спустя несколько минут автомобиль остановился перед зданием гестапо на Принц - Альбрехтштрассе.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.