– Когда вы отмачиваете обои, – учит Киселев, – у вас лучше всего мокнут первый и последний слои, а не промежуточные. Со временем я придумал ноу-хау: надо немного отмочить «пирог», снять верхний и нижний слои, потом опять немного отмочить – и опять снять верхний и нижний, и так далее.
– Вас ловили, когда вы залезали в старые дома?
– Иногда милиция гоняла, иногда КГБ. У фотографов пленку забирали. Но обычно все удавалось. А вот на улице Рылеева стоял отселенный ампирный дом, начала XIX века. В начале 70-х там для какого-то большого начальника, для его дачи, рабочие собирали двери, паркет взламывали… И когда я там делал обмеры, рабочие меня выгнали, не милиция. Я там хорошо получил от них. Потому что я как бы конкурент, а у них там большой начальник.
– Как у нас сейчас с обоями? Лучше, чем в XIX веке?
– Намного лучше. Разнообразие ассортимента, цвет. Кроме того, в России с XVIII века был закон, по которому наши фабриканты не могли получить лицензию на производство обоев. Поэтому все заводы были либо филиалами зарубежных фабрик, либо обои импортировались. Только в 1814 году возникла первая наша мануфактура в Царском Селе. Не частная, а императорская. А потом и запрет для наших отменили. Вот Жилкинская обойная фабрика в Подмосковье – уже полноценная, наша, с лицензионной продукцией – начала работать где-то с середины XIX века.
– Ну, вот у Карамзина дома обои были чьего производства?
– Я думаю, французские.
– То есть заказанные во Франции. А что, были популярные поставщики?
– Есть даже архивные документы, где указано, что, когда «Кусково» или «Останкино» строили, обозы из Парижа привозили обои сюда. Указано, сколько кусков, сколько подвод…
– А клеили‑то наши, крепостные?
– Вот у меня была обойная конференция в Стокгольме, и этот аспект я подчеркнул. У нас до 1861 года было крепостное право. И если обои изготавливал раб, это было на много порядков дешевле, чем если покупать обои за границей. Почему технология в ампирные времена была такая простая? Потому что делали рабы. Надо было просто покрасить бумагу в один цвет и вверху по трафарету уже что-то там изобразить.
Фрагмент обоев, иимитирующих тисненую кожу. Начало XX века
Киселев считает, что крепостное право сильно задержало развитие обоев в России. Потребление обоев, сокрушается он, могло бы быть гораздо выше. Поэтому, когда его отменили, после 60-х годов начался прямо взрыв российского обойного производства.
– Изначально обои были имитационные. Интерьеры до обоев отделывали тканью, реже кожами, иногда мрамором. Поэтому обои тоже расписывали под мрамор, ткань, кожу...
– А под дерево расписывали?
– Еще как! Оно ведь тоже бывает разное – резное, профилированные панели, шпон… И расписывали по-разному. В XIX веке обойщики стали повторять то, что было за 100–200 лет до них – ретроспективные стилевые подражания. Скажем, резной дуб – это же Ренессанс, ну, и немножко барокко. Купить такое стоит очень много денег, а обои расписать гораздо дешевле.
– Какие обои в вашем собрании вы можете отметить особо?
– Вот в доме Аксакова на чердаке нашли сюжетные обои! Там несколько сюжетов. Один из них – кабак. Там изба, написано «Трактир», рядом сидят поддатые ребятки и один играет на гармошке. Дама танцует. Еще один сюжет – сено сгребают на повозку, еще что-то. Сюжеты из простой деревенской жизни. Но выполнено это все профессиональным художником, каким-нибудь передвижником, я думаю, в 1880-е годы. Картинки не то чтобы пестрые, довольно сдержанные тона, не лубок. Хорошего уровня дизайн.
– Что еще было модно в XIX веке? В вашем онлайн-музее есть образцы самых сумасшедших расцветок – коричневые с красным и синим у Тургенева, у Достоевского в спальне обои фиолетовые в клетку… То есть бывали и яркие, парадоксальные сочетания?
– У каждой эпохи были свои принципы. Скажем, в классицизме очень мягкая гамма, нет контраста. Ампир весь на контрастах. Зеленая стена и красные вкрапления, совершенно «вырви глаз». Но самая контрастная эпоха – это псевдобарокко, неорококо, середина XIX века. Это время Гоголя, Аксакова, Тургенева, Гончарова.
– Из недавно исследованных объектов что вас поразило больше всего?
В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.
История о том, как музыка победила бюрократию
Николай Бугров познает мир через вещи
Инструкция по эксплуатации
комментарии
Переклеивали недавно обои, старые естественно сдирали (а до нас все клеили поверх), так прямо как путешествие по истории получилось)