От дедушки Соколова до внука Петрова

Валентин Пикуль| опубликовано в номере №1487, май 1989
  • В закладки
  • Вставить в блог

— Плачь, внучек, рыдай! Не стыдись — мы же родня...

Весь в слезах, внучек покинул деда, а, придя домой, восстановил в памяти проигранную партию, упрекая себя в «живости и опрометчивости». Дедушка-то орудовал одними пешками, а Саша надеялся обыграть его офицерами... Среди ночи входила рассерженная мать, разбрасывала с доски фигуры, говоря:

— Марш в постель! Не бери с деда дурных примеров...

Миновал еще год, и Саша объявил дедушке мат.

— Молодец-стервец! — похвалил внука Соколов. — Родного деда не пожалел, хоть самому плачь... экий пострел!

Саше Петрову, было тогда одиннадцать годочков.

Матушка вскоре и сама поняла, что карьере сына шахматы не повредят; узнав, что ее сыночка желают видеть очень важные господа, она справила ему новую курточку с позлащенными пуговицами, звали куафера, чтобы завил ему волосы. Саша играл в доме сенатора Баранова, составив партию с драматургом Копьевым, играл с ним и выиграл! Знатные гости аплодировали. Затем его звал к себе писатель Николай Брусилов, тогдашний губернатор в Вологде, и, проиграв отроку, он восклицал:

— Да откуда голова у тебя такая? Не дадим голове пропасть. Приходи завтра. Определим в канцелярию статс-секретаря...

Так в возрасте 14 лет Саша сделался чиновником. Но однажды, будучи в гостях у шталмейстера Федора Самарина, довелось ему повстречать мощного противника. Это был какой-то калмык, едва говоривший по-русски. «В жизни не случалось видеть столь сильного игрока», — вспоминал Петров, признавая, что, если бы не его знания книжной премудрости в шахматах, пришлось бы сдаться перед силой ума дикого сына вольных степей. Однако выстоял, и скоро в Петербурге его называли «наш русский Филидор».

Дедушка Соколов быстро дряхлел, готовясь к смерти, но, радуясь успехам внука, он порою внушал ему:

— Теории игроков только портят. До сути сам доходи, дабы не устрашаться в хаосе неисчислимых шахматных комбинаций, а книги оставь... от них и голова на пупок завернется.

Однако Петров уже мечтал сам стать автором книги о таинствах шахматных откровений. В эти годы, годы его победоносной младости, шахматистов принимал дом чиновника Василия Васильевича Погодина, у которого собирались сильнейшие игроки Петербурга. Сам хозяин дома, видный чиновник, был близок к декабристам, до конца своих дней не прерывая с ними дружеских отношений. Собирались у него по средам и пятницам, а слава погодинских вечеров была такова, что шахматные доски скоро потеснили в Петербурге даже ломберные столы и бильярды. Петров частенько навещал Погодина и в другие дни, а играть им мешала дочка Василия Васильевича — еще маленькая Санечка, иногда засыпавшая на софе под говор их рассуждений. Конечно, глядя на уснувшую девочку, Александр Дмитриевич не мог знать, что это спит его будущая жена. Позже он сам писал: «Эта малютка сделалась царицей души моей, шахматам я обязан всем счастием моей жизни».

В 1824 году Петров издал книгу о шахматной игре с портретом Филидора на фронтисписе. Не знаю, как реагировал на это дедушка Соколов, и не знаю, что сказал Пушкин, принявший книгу в дар от автора с такой надписью: «Милостивому Государю Александру Сергеевичу Пушкину в знак истинного уважения». Думаю, поэт принял книгу хорошо, ибо Петров судил в ней о теориях Филидора, а поэт ценил этого мастера, сам играл в шахматы.

Дедушка Иван Алексеевич говаривал внуку:

— Ох, Сашка, быстро скачешь, гляди, не оступись...Я в твои годы еще с веником по баням ходил, а ты, сказывают, уже и ванну себе завел... не чай, а кофий по утрам пьешь! Барин...

Пожалуй, верно. Давно ли, кажется, мальчиком приняли его на службу мелким канцеляристом, а карьера удалась, как удачная партия в шахматы; Петров стал правителем канцелярии у принятия прошений, обрел весомый чин коллежского советника. Правда, в 1835 году пришлось ему потерять друга — Василий Васильевич Погодин уезжал в Варшаву, а перед отъездом просил:

— Навещайте меня, Саша, без игры с вами скучно...После отъезда Погодина столичные шахматисты

стали собираться у Петрова, который имел квартиру в доме недалече от цепного Египетского моста. Много тут перебывало людей, и не ради ужинов с шампанским, а едино лишь ради шахматных поединков. Кто и не решался играть, так хоть умных разговоров наслушается.

Наконец 4 ноября 1837 года в квартире Петрова свершилось нечто историческое — событие, о котором наши настенные календари не упоминают.

— Господа! — объявил Петров. — С сего дня позвольте считать рождение Русского Общества Любителей шахматной игры, и никакая игра, кроме шахматной, в нашем обществе не дозволяется... Будем скромны. Будем усердны и разумны. Я верю, что над каждой шахматною доскою невесомо парит незримая муза.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте об одном из лучших режиссеров нашей страны Никите Сергеевиче Михалкове, о  яркой и очень непростой жизни знаменитого гусара Дениса Давыдова, об истории любви крепостного художника Василия Тропинина, о жизни и творчестве актера Ефима Копеляна, интервью с популярнейшим певцом Сосо Павлиашвили, детектив Ларисы Королевой и генерал-лейтенанта полиции Алексея Лапина «Все и ничего и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

На языке доверия

Говорит со зрителями Ереванский ТЮЗ

Ледяной архипелаг

Жизнь на Шпицбергене

Стажеры на войне

Как участники боевых действий оказались непричастны к Победе