Володина среди них не было. И где он, никто из ребят не знал.
- А как ты нашел меня, Леня?
- Очень просто. Я запомнил это слово - «Метрострой». И был уверен, что искать вас надо именно в «Метрострое». Не знаю почему, но мне казалось, что вы, - Володин запнулся, подыскивая нужное слово, - что вы однолюб.
Сам того не ведая, он нашел верное слово не только для этой женщины, к которой через двадцать лет его привело неодолимое чувство - любви ли, благодарности? - но для тысяч сверстниц Тани Федоровой, пришедших вместе с ней строить первую линию Московского метро.
Метростроевцы любят порассуждать о том, что строитель метро - человек не то чтобы особенный, но имеющий несомненные отличия от других. Если все строители - народ крепкий, надежный, то метростроевцы крепки и надежны вдвойне. А уж первостроители и вовсе люди особого закала, высшая «каста». Первые штольни сплотили и вычеканили их, как сплачивали и чеканили людей палатки Комсомольска - на - Амуре и окопы Великой Отечественной.
... Она и сейчас видит - а ведь дело в 1933 году было, - как тощий, выросший из аккуратно заштопанного костюмчика парень энергично протягивает красную от холода ладонь.
Парня прислал горком комсомола - агитировать молодежь идти на «подземку»: метрострой ждал в самое ближайшее время тысячу парней и девчат.
Едва агитатор закончил зажигательную речь, как Таня поняла, что пойдет. Он сказал: только за один день работы первой очереди метро трудовая Москва сэкономит семьсот тысяч часов! Это будет, будет, а сейчас «подземке» позарез нужна помощь.
У Тани всю жизнь было так, что самые важные решения она принимала сразу, не колеблясь. Окончив школу, пошла с подружками - за компанию - сдавать документы в финансово - экономический техникум. Вошли на цыпочках в коридор. Было тихо, устойчиво пахло клеем, счетами и спокойной жизнью. Тане стало вдруг до того тошно, что, даже не предупредив исчезнувших куда - то подружек, она вылетела за дверь.
За другой дверью (на ней висело объявление о наборе в ФЗУ) пахло совсем по - другому: остро, дразнящее. Там смеялись, шумели ребята, в классах стояли настоящие станки. Домой она пришла уже «фэзэушницей».
- Ты так решила? - только и спросила мама, серьезно поглядев на нее.
Мама всю жизнь была настоящим другом. Она с доверием относилась к тому, что делала Таня, и учила одному: до всего дойди своим умом, а приняв решение, иди вперед без оглядки.
Уважительно отнеслась она и к Таниному решению пойти на метро - строй. А на «Каучуке» ее ругали. Бригадир, когда понял, что отговорить эту упрямую Федорову не удастся, сказал печально:
- Ты видела, какой этот агитатор тощий да страшный? И ты такая же будешь...
Бригадир во многом оказался прав: в шахте она узнала, что такое коварный плывун и сумасшедшее давление в кессонной камере (женщинам вход категорически воспрещен!); ее заливало водой, морозило, парило, трижды перенесла она сотрясение мозга; сама бывала на волос от смерти и мучительно переживала за других. Но ни разу, даже мысленно, не оглянулась назад, на уютный в сравнении с забоем «Каучук» и еще более уютный финансово - экономический техникум. А знакомые, встречая ее после долгого перерыва, с годами все чаще повторяли пораженно: «А ты все хорошеешь, Таня!»
Тогда на «Каучуке» она не могла знать, как счастливо, хоть и трудно, сложится ее судьба. Но слова бригадира не испугали ее, напротив, разбудили какую - то веселую дерзость. Сопротивление, чувство опасности всегда только подстегивали ее.
Таня еще работала на заводе, когда Федосеев, Усыскин и Васенко совершили свой полет, закончившийся так трагически. Рабочие «Каучука» имели особые причины воспринять это как личное горе: они делали аэростат. Резинщица Федорова все свое старание вложила, готовя для него оболочку.
На улицах, в магазинах, в трамваях говорили о трагедии и о том, как опасно все - таки отрываться от матери - земли. Таня угрюмо молчала. Переживала она не меньше других, но боязливые пересуды об опасности раздражали ее. Наперекор обывательскому страху она записалась в планетную школу.
И теперь угроза бригадира только заставила ее скорее побежать в Рязанский проезд, где стоял барак с транспарантом: «Здесь принимаются мобилизованные тысячники».
Федорова получила назначение на шахту 31 - 32.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.