Я отчаянный комсомолец,
Сам себе я кусок хлеба
И рабочий мой отец...»
Публика осерчала. А я подумал:
- И обижаться нечего, такой рифмы не ценят:
комсомол - ец,
от - ец;
известно, провинциалы.
Потом Степка сделал антирелигиозный доклад.
- Долой, - кричали из зала. - За наши деньги, да еще и доклады слушай. Гони монету назад!
Сволокли Степку в зал и давай ему банок ставить. Он сравнивал этот эпизод впоследствии с жаркой футбольной схваткой.
- Ага, думаю, мерзавец - вот - то они за меня рассчитаются, протоплазм несчастный...
Каспарова мы еле довели в вагон. Всю ночь он торчал у начальника станции: мы требовали немедленного отъезда. Ребята лазили в сад воровать сливы: двум всыпали в зад соли.
Подзаболело еще немного: ну, человек с двадцать...
Наконец, скажу я вам, еле - еле мы доехали обратно. И такой я слабый стал после курорта, что насилу нос свой до дому дотащил. Родная моя мать встретила меня, да как завоет:
- Ах, они кансамолы идиотские: за кровный самовар и швейную машинку от тебя одну копию оставили...
И в обморок. А вы говорите - спорт.
Знаем мы эти экскурсии, ужасно их не люблю. И как увижу человека в трусиках и с волосатыми ногами, - плюну и перейду на другую сторону улицы...
В 9-м номере читайте о «золотом времени», проведенном Федором Тютчевым в Баварии, о графе Рибопьере, благодаря которому впервые на Олимпиаде увидели русских силачей, о Наталье Шереметьевой, нашедшей в себе мужество разделить трагическую судьбу своего мужа Ивана Долгорукого, беседу с Юрием Статником – выдающимся басом Большого театра, продолжение остросюжетного романа Александра Полянского «Жара» и многое другое.
Отрывок из повести