Резко, точно очерченные, по-азиатски удлиненные, иссиня-серые глаза смотрели прямо, чуть усмехаясь, из-под тонко, по-девичьи приподнятых бровей.
Длинные глаза, а в углах резко острые и чистые.
...И волосы были мягкие, как у ребенка. И глаза, когда говорил, и губы чуть усмехались: «Дескать, знаю, знаю, брат, вижу тебя насквозь».
Это не только заметки для памяти. Мне видятся в этих записях 1927 года животворные токи щедрого влияния, шедшие отныне уже не только от наставника, но и обратно – от Шолохова, теперь, после «Тихого Дона», далеко не просто молодого орелика...
Мне счастливо повезло. Думаю, что и читатель разделит радость свершившегося: М. А. Шолохов разрешил познакомиться со своими письмами к Серафимовичу. В них – поразительно возвышенная атмосфера настоящей дружбы.
Шолохов по-прежнему считает своим долгом информировать Серафимовича о делах: «Сейчас упорнейше работаю, много езжу окрест Вешенского района, очень устал...»
В них, в этих письмах, и встревоженная обеспокоенность по поводу недугов «Старика» (так уважительно называли Серафимовича литобъединенцы), чутко при этом окрашенная подбадривающим юмором: «Выражаю свое глубочайшее возмущение тем, что Вы вздумали хворать накануне лета. А Чечня? А Тихий Дон? ...Настоятельно прошу – не хворайте больше. Вы же знаете, что не только «муж любит жену здоровую», но человеки человеков любят здоровых. Боюсь, что хворый Вы лишитесь нашего общего расположения».
И просто весточки о своем добром отношении: «По-сыновьи крепко обнимаю Вас. Как и миллионы Ваших читателей всегда думаю о Вашей жизни с любовью, теплотой, благодарностью».
И стремление узнать последние московские литературные новости и отношение Серафимовича к каким-то явлениям в писательской жизни. И желание посоветоваться, поделиться радостями н переживаниями, заботами. Он посылает ему очередную часть «Тихого Дона»: «Очень прошу Вас оторвите для меня кусочек времени и прочтите сами... Страшно рад был бы получить от Вас короткое письмо с изложением Ваших взглядов... Мне не хочется говорить Вам о том значении, какое имеет для меня Ваше слово, и как старшего, и как земляка. Не откажите в добром совете? С великим нетерпением буду ждать».
А Серафимович? И его записные книжки и дневники тех лет содержат многократные упоминания о Шолохове, даже заметки о Вешенском районе. Любопытно одно из них (1933 г.): Серафимович сравнивает показатели по хлебосдаче и косовице своего родного района и Вешенского...
1930 год. М. А. Шолохов принят кандидатом в члены партии. Одна из трех рекомендаций – А. С. Серафимовича. «Крестник» в литературе спустя всего несколько лет напутствован н в ряды коммунистов!
Сила, крепость отношений двух писателей выверялись, однако, и принципиальными столкновениями, вызванными необходимостью искать н найти наиболее правильный путь поступательного развития советской литературы.
1934 год. Шолохов печатает глубокую, убедительную фактами, анализом н выводами, страстную и острую по форме статью «За честную работу писателя и критика». Это его серьезный вклад в дискуссию о языке, начало которой положено выступлениями М. Горького. Шолохов решительно на стороне М. Горького, резко раскритиковавшего на примере одного из романов Ф. Панферова псевдоноваторскую моду пренебрежения художественными законами литературного языка, злоупотребления местными речениями, вульгаризмами, нарочитыми искажениями, словесным браком.
Надо помнить, что Серафимович, к сожалению, занял позиции, противоположные Горькому. Тем не менее святые для Шолохова творческие принципы оказались сильнее личных привязанностей. Он вынужден открыто поддержать М. Горького, высказывая по-шолоховски прямо слова резкие, но справедливые: «Думаю, что не личные, а групповые симпатии заставили Александра Серафимовича оправдывать и хвалить плохую работу Панферова. Покривил он на старости лет душой. А не надо бы!»
К чести для каждого из них, такая нелицеприятная критика, такая прямота не оказались губительными для их дальнейших взаимоотношений.
1935 год. Они, как в в былые годы, обмениваются письмами. Только болезнь престарелого Серафимовича не позволяет ему приехать в Ве-шенскую, а как хотелось этого.
1937 год. Опубликован очерк А. Серафимовича «Михаил Шолохов» в «Литературной газете». Его творчество высоко оценивается и в статье «Писатель должен шагать вровень с эпохой».
1938 год. 75-летие автора «Железного потока», ветерана русской и советской литературы. Шолохов произносит взволнованное слово на юбилейном вечере в Ростове-на-Дону, пересылает в «Известия» статью «Писатель-большевик», выписанную проникновенно, по-сыновьи с самых первых ее строчек:
«С ннм всегда чувствуешь себя так, словно никакой разницы возрастов нет.
Я очень люблю старика. Это настоящий художник, большой человек, произведения которого нам так близки и знакомы...»
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.