Леди и джентльмены – «Роллинг Стоунз»!
Семнадцать тысяч зрителей, собравшихся в одном из крупнейших залов Торонто, замирают в предвкушении чуда.
Наступает полная тишина, и в ту же минуту Мик Джеггер, звезда и идол современной поп-музыки, выбегает из-за кулис с микрофоном в руках и начинает петь: одна, другая, три песни подряд. Зал грохочет, окончания песен не слышно.
Неожиданно певец кладет микрофон на пол и начинает танцевать. На нем – белый костюм «пастушка», перевязанный в талии красным кушаком, на шее – красная косынка. На голове школьная фуражка, на плечи небрежно наброшена ученическая куртка.
Посредине эстрады, кроме целой батареи колонок, усилителей и двух динамиков, подвешено на тросах гигантское зеркало. В нем отражаются огни огромных прожекторов, освещающих радужным светом эстраду и фигуру солиста.
Внезапно Джеггер срывает с головы шапку, сбрасывает куртку, развязывает шарф и вступает в дуэт с гитаристом Китом Ричардом, выступающим как бы в роли инструментального «alter ego» солиста.
Смена освещения – и новые песни. Джеггер неистовствует. Он объявляет балладу «Недостойная любовь». Голос его чист, он подобен мягкому звуку акустических гитар в аккомпанементе. Внезапно артист прерывает песню и исчезает в темноте. Два гитариста играют как сумасшедшие. Тем временем Джеггер за кулисами пьет пиво, поправляет одежду, а затем вновь выскакивает на сцену, в свет юпитеров, и с ходу включается в концерт.
В следующих песнях – вновь «классический» Джеггер. Он поет, растягивая слова и звуки, в сопровождении гитары Ричарда и барабанов Чарли Уоттса. Наконец «Ночной бродяга». Мик – в котелке «а-ля Чаплин». Короткое соло на губной гармошке. От пения он переходит к мелодекламации, шепчет, кого-то передразнивает, указывает пальцем, грозит. Темп падает. Джеггер сквозь зубы цедит отдельные слова, крадется, падает на колени, затем срывает с себя кушак и отбивает ритм. Публика вскакивает с мест. Лес поднятых рук, крики «браво»... Толпа наэлектризована до предела. Ансамбль тут же начинает следующий номер – известный блюз Чака Берри. Джеггер в очередном пароксизме: он хлопает, боксирует, приседает, срывает микрофон, подпрыгивает, его руки трепещут, словно крылья подстреленной птицы. «Спасибо», – произносит он. И вновь – безумство рок-н-ролла.
Зажигается свет, весь зал срывается с мест, танцует, хлопает, что-то кричит. Секундный перерыв – лидер представляет своих музыкантов. Все? Нет, конечно. Крайне усталый, согнувшийся почти пополам, Кит Ричард наигрывает следующую вещь. Мик Джеггер магнетизирует публику своим металлическим голосом. Толпа затевает горячечный танец. Мик берет вазу с цветами и начинает разбрасывать розы, затем вся ваза летит в публику. Поклон, воздушный поцелуй. В уголках его рта – не то усмешка, не то гримаса. Он быстро уходит за кулисы. Музыка стихает.
Вот так, в обстановке массовой истерии, проходят почти все концерты одной из самых популярных групп мира – «Роллинг Стоунз». Ощущение такое, что и не концерт это вовсе, а бой быков, и тореадор обязан выйти победителем. Что ж, и тут и там – великолепно организованный и прекрасно разыгранный спектакль. А кто быки?
На сей раз все обошлось. Но вот 6 декабря 1969 года в штате Калифорния во время выступления ансамбля в непосредственной близости от сцены на глазах многотысячной толпы был зарезан черный юноша Мередит Хантер. Трагичен и тем более отвратителен этот случай еще и потому, что убийство было отснято на пленку операторами, нацелившими на сцену свои камеры. Причем никто и не пытался помешать преступлению. Напрашивается вопрос: кто виноват? Артисты? Одурманенная наркотиками и алкоголем публика? Или – страшно подумать – музыка?
Однозначно на такой вопрос не ответить.
Вот уже почти два десятка лет бит-музыка – предмет яростных споров. Спорят о ее эстетических и нравственных ценностях. Критика, общественность и часть публики, на которую, будто снег на голову, оглушительной лавиной свалился этот немыслимо громкий, кричащий, обескураживающе нахальный, отупляющий «рок», долгое время рассматривала его лишь как феномен негативный и вредный. Речь шла как о вредности этой музыки с медицинской точки зрения, так и о ее неслыханной популярности, свидетельствующей о дурных вкусах молодежи. Вредность воздействия чрезмерно громкой музыки, выражающейся в предельном числе децибел, на человеческий организм, и сейчас не подлежит сомнению. Однако в последние годы все реже можно услышать абсолютное отрицание «рок-музыки». Во многих странах исследователи современной культуры (в частности, музыки) стараются довольно тщательно проанализировать эволюцию и экспансию рока, его поразительную «живучесть» и социальные корни.
«Рок» возник как движение самодеятельное, непрофессиональное в узком значении этого слова. Это музыка молодого поколения, того поколения, которое отвергло и отвергает многие ценности буржуазного общества.
Молодежь протестовала против традиционной лицемерной морали, формы протеста были различны – одни шли в лагерь хиппи, другие присоединялись к борьбе рабочего класса.
Буржуазные идеологи напряженно искали выход, искали клапан, который позволил бы выпустить пар. Выход был подсказан во многом самой молодежью. Бунт был направлен в удобное и неопасное для буржуазного общества русло. Всячески начинает поддерживаться и культивироваться музыка стиля рок-н-ролл – некая имитация революции в сфере культуры. А в обществе потребления музыка – один из самых охотно раскупаемых «товаров».
Популярная музыка конца 50-х – начала 60-х годов развивалась по своим законам. Хотя шоу-бизнес существовал уже много лет, на такие обороты он, пожалуй, прежде свою машину не запускал. На престол поп-музыки восходят совсем иные, чем прежде, «короли». Славе Элвиса Пресли могли бы позавидовать самые знаменитые теноры. У каждого времени – свои «идолы» и своя музыка. Для людей старшего поколения термин «популярная музыка» ассоциируется с большими танцевальными оркестрами 30-х годов, томными танго и слащавыми песенками Фрэнка Синатры и Бинга Кросби. Молодежь 50-х слушала концертный джаз и танцевала ча-ча-ча. Рок-н-ролловый бум, охвативший мир в эти годы и относящийся скорее к сфере танцевально-развлекательной, нежели к песенно-инструментальной, несмотря на длительный период успехов, был обречен на спад. Но вторжение рок-н-ролла на американскую музыкальную сцену было весьма бурным. Жанр этот привлек широкие массы молодежи своей спонтанностью, простым, острым ритмом и, конечно, необычной исполнительской манерой Билла Хэйли, Чака Берри, Элвиса Пресли. Феноменальный успех последнего объясняется прежде всего тем, что пел он не просто для молодежной аудитории, а как бы от ее имени. В своей первоначальной форме рок явился провозвестником эры «новой музыки», которой суждено было стать «звуковым выражением длинноволосой генерации».
Основным потребителем рок-н-ролла были подростки, чья духовная жизнь формировалась под сенью «холодной войны» и «маккартизма». Лишь немногие американцы проявили стойкость, не поддавшись давлению официальных доктрин. Демонстративная лояльность, антикоммунизм, скепсис, эрозия духа и чувств, социальная разобщенность – эти явления стали нормами жизни и, естественно, находили свое отражение в произведениях искусства. И только младшее поколение, еще не столкнувшееся в полной мере с деятельностью общественных институтов, оказалось в значительно меньшей степени затронуто конформизмом. Молодежь не захотела принять мировоззрения старших, а вместе с тем и их музыку, считая ее бегством от действительности. Но не зная, что противопоставить «отцам», растерялась. Это новое поколение, стремясь к самоутверждению, пыталось изобрести свои формы искусства, позволяющие проявить самостоятельность, независимость от воли старших. Зреющий в молодых стихийный и наивный протест и нашел свое эмоциональное воплощение прежде всего в ритмах рок-н-ролла. Но очень скоро интересы и энергия молодежи, ее стремление к действию были умело переведены на другие, соседние рельсы, на тот путь, что вел в тупик.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Видный общественный деятель ФРГ поэт, писатель, композитор и исполнитель песен протеста Франц Йозеф Дегенхардт отвечает на вопросы корреспондента «Смены» Владимира Котелкина
Рассказ